Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 12 из 43

Он всё рычал, горя в агонии и мысленно повторяя ненавистное ему имя.

Тайлер. Тайлер. Тайлер.

Именно этот ублюдок имеет — имел — право касаться её, но больше не сможет. Отныне не сможет сделать даже вдох, ведь уже покоится кучкой пепла на одном из заброшенных складов, коих много в этой стране. Никто не отыщет. Не заслужил уйти с миром, посягнув на то, что ему не принадлежит.

Потому что принадлежит ему, и всегда принадлежала. Клаус не терпит конкуренции, не желает быть вторым, а значит совсем скоро наступит очередь её лучшей подруги, нередко шептавшей Кэролайн на ушко гадости о нём, рассказывая о совсем не кристальной репутации ублюдка Майклсонов. Выродка, омрачившего репутацию идеальной семьи лишь фактом своего существования.

Сейчас, в свете луны, Кэролайн принадлежала ему. Целиком. Стоит лишь протянуть руку, чтобы ощутить, какова её кожа на ощупь. Соблазн был слишком велик, поэтому он поддался этой непозволительной слабости и поднялся на ноги, тихо ступая по паркету, издававшему едва слышный скрип в такт его неспешным шагам.

Дыхание перехватило, а в горле моментально пересохло и даже дрожь ощущалась в руках. И он, словно наркоман, вдыхал и вдыхал её запах, с трепетом проводя кончиками пальцев по её руке, поднимаясь всё выше и выше, наконец касаясь золотистых локонов.

Заправив шелковистую прядь за ухо, он всего на миг скользнул кончиками пальцев по её скуле, задев уголок мягких и сочных губ. Кэролайн тут же вздрогнула, чуть нахмурившись, а затем опять затихла, совсем не зная о его присутствии и не понимая, как же она близка к своей смерти в этот миг.

Палач стоял ведь совсем близко, решая её судьбу.

Не раз думал уже отнять её жизнь. Так было бы проще. Ведь она полностью никогда не будет принадлежать ему. Слишком сильная и упрямая, чтобы прогнуться. Уж лучше пусть она умрёт, чем ещё какой-либо мужчина к ней прикоснется. Пускай умрёт…

Всего одно движение, всего пару минут и сильная, умелая хватка, способная перекрыть кислород. Тогда он будет свободен от этих оков, вот только… вместо этого он присел на корточки, жадно всматриваясь в каждый сантиметр её лица, с трепетом наблюдая, как дрожат её ресницы и как соблазнительно приоткрыты её губы. Слышал размеренное дыхание, желал почувствовать её жар. И вновь не совладав со своей постыдной слабостью, он пошёл у неё на поводу, всё склоняясь к ней ближе и ближе. Нерешительно скользнув языком по её нижней губе и сделав резкий вдох, он тут же резко отшатнулся, жадно облизывая свои губы, всё ещё хранящие её сладостный вкус.

Она будет принадлежать ему. Не важно каким образом, но она станет его. Полностью. Он возьмёт.

И ей уже не скрыться, ведь он отыщет.

Всегда.

========== Bargain with death (Клаус/Кэролайн) ==========

Её сердце стучало так быстро, отдаваясь чересчур шумной пульсацией в ушах. Клинок холодил кожу на бедре, скрывая свою смертоносность под тканью белого платья, а касание его горячей ладони ощущалось так восхитительно на её спине, рассабляя мягкими поглаживаниями обнаженной кожи и вызывая россыпь мурашек по телу.

— Завтра я уезжаю, — сказал вдруг Клаус, вынудив её вздрогнуть и взглянуть на него с затаенной грустью, которую, она, увы, не могла проиграть из взгляда голубых глаз.

Значит сегодня. Значит она должна его убить сегодня. Прямо сейчас. Ведь другого шанса не будет. Знала ведь на что шла, заключая сделку с Люсьеном, пообещавшим убить её брата, в случае отказа. Знала, что вынуждена будет устранить его врага, вот только совсем не желала в лице своей цели найти мужчину, которого желала целовать ежесекундно, отдав своё сердце.

— И куда? — справившись с эмоциями, отодвинув их на задний план, поинтересовалась она напряжённо, совсем не следя за ритмом музыки и лишь радуясь тому, что здесь они одни.

Ну же. Всего лишь один взмах руки и клинок пронзит его сердце, тогда они будут свободы. Тогда она сможет сбежать как можно дальше, чтобы попытаться собрать ошметки разбитого сердца.

— Это совсем не важно, — уклончиво ответил Клаус, внимательно смотря на неё, — Важнее другое… ты поедешь со мной?

Губы Кэролайн чуть приоткрылись, силясь сделать вдох и подавить удивлённый возглас. Готова ли она? Возможно. Вот только она не может сбежать и позабыть о сделке, связавшей её по рукам и ногам. От сделки зависит жизнь её брата. Всё слишком непросто. Быть может, в другой жизни она и сбежала бы с ним; быть может, они были бы даже счастливы. Быть может…

— Только если скажешь куда. Вдруг это какое-нибудь ледяное и неприглядное местечко, — наиграно беспечно усмехнулась она, прижавшись к нему с отчаянием ближе, чуть сильнее комкая ткань его рубашки пальцами.

Привстав на цыпочки, она коснулась нерешительно его губ, видя, как он прикрыл глаза, поддаваясь ей интуитивно навстречу, полностью показывая доверие этим жестом. Медлить больше нельзя. Дрожащими руками приподняв подол платья, она обхватила рукоять клинка, вынимая его и решаясь, игнорируя рассудок, вопящий ей этого не делать. Но какой у неё выбор?

На миг прикрыв глаза, Кэролайн позволила себе последний раз прочувствовать этот трепет, прежде чем замахнуться, направив лезвие в сердце и приготовившись к ненависти в его взгляде, пропитанный оглушающим чувством вины. Однако, ощутила лишь стальную хватку на своём запястье, не позволяющую ей это сделать.

Клаус крепко удерживал её руку, чуть сжимая тоненькое запястье пальцами, не отпуская из своих объятий и явно решая, что с ней делать теперь. И она так боялась открыть глаза; боялась увидеть его взгляд, наверняка, наполненный праведным гневом, а, быть может, превосходством. Что если он всё время играл? Что если знал с самого начала и умрёт сегодня она?

— Прости, — прошептала Кэролайн, всхлипнув и наконец взглянув на него. — Прости, я…

— Знаю. Знаю, что не было выбора, — Клаус подушечкой большого пальца стёр слезинку, скатившуюся бегло по её щеке. — Знаю, sweetheart. Всё будет хорошо.

Кэролайн нервно кивнула, выпустив из пальцев кинжал, что со звонким стуком приземлился на пол, вынуждая её вздрогнуть и уткнуться в его грудь, крепче прижимаясь, ища защиты, и лишь надеясь, что эти месяцы не были игрой.

========== Vulnerability (Кай/ОЖП) ==========

Он определенно не тот парень, с кем можно пойти на свидание. Да и простой разговор с ним уже опасен для жизни, уж точно. При встрече с такими лучше молчать, идти на поводу и послушно кивать головой, надеясь, что настроение у него хорошее и он позволит тебе дожить до рассвета, не оставив на теле незаживающих шрамов.

— Ну и чего ты хочешь, Паркер? — ей бы выпить парочку рюмок чего-нибудь покрепче, чтобы унять дрожащие от страха руки и скрыть сквозящий ужас в голосе, который он с лёгкостью распознал, приняв довольной ухмылкой и садистским блеском во взгляде серо-голубых глаз.

Однако, вместо этого она вновь презрительно хмыкает, когда Кай в который раз кидает в её сторону, уже ставшее почти привычное: «naughty girl», окинув её тело плотоядным взглядом. И совсем не раздевая, а, кажется, снимая кожу острым, но невидимым, лезвием, заточенным в его глазах и хищных жестах.

— Будто бы ты не знаешь, чего я хочу, — в ответ он смотрит на неё будто на несмышлёного ребенка, того и гляди предложит леденец, в обмен на её магию, так сладостно гуляющей по венам и делая её не больше, чем добычью в его садисткой игре.

И, кажется, что на этот раз он намерен забрать её всю, судя по ноткам ярости и стали в его обычно шутливом и торопливом тембре. Вот только она совсем не понимает зачем ему это. Уже ведь стал еретиком, уничтожил порочный круг и обрёл доступ к постоянному — нескончаемому — источнику магии. Чего ещё желать этому психу?

— Но зачем тебе мои силы? — всплеснув руками, устало спросила она, уже отчаявшись искать путь отхода, который он уничтожит одним взмахом ладони.

Знает ведь, что убегать бессмысленно, ведь от Кая Паркера живой ей не уйти. Совсем не видит смысла взывать к человечности, которой в нём больше нет. Не имеет значение даже то, что она была его опорой, хоть и принудительно, когда ему требовалась помощь в подавлении Люка. Совсем нет смысла вспоминать ту неделю, когда ей казалось, что за маской безумца скрывается израненная душа и есть для него ещё шанс. Типичная ведь ошибка почти что каждой девушки — пытаться исправить злодея, видя под тьмой запылённые доспехи рыцаря.