Страница 10 из 43
Ведь бежала сломя голову уже долгие столетия, каждый день ожидая, когда же он её найдёт. Знала, что он просто играется, позволяет ей убегать и теряться в страхе, прежде чем вновь её отыскать и подвести к грани, дав ощутить запах смерти. Может поэтому, смирившись с безвыходностью и с тем, что однажды ему надоест эта игра и он поставит финальную точку, она стала наслаждаться каждым днём вдали от первородного гибрида.
Приостановив официанта, Кэтрин взяла с его подноса самую крупную клубнику, макнув её в горький шоколад, и тут же откусила кусочек, облизав губы и словив на себе пару раздевающих взглядов, вызвавших у неё привычную усмешку. Знала какую реакцию производит на мужчин и нагло этим пользовалась, совсем не видя ничего зазорного в этом, впрочем, как и во внушении. Быть может, поэтому она игриво подмигнула одному из мужчин, позволяя его спутнице это увидеть, позволяя ей устроить сцену ревности, призванную развеять скуку Пирс.
— Катерина, где же твои манеры? — до дрожи знакомый голос с таким же знакомым акцентом раздался позади, а горячее дыхание опалило её обнаженное плечо, к которому он всего на миг прикоснулся губами, заставив её испуганно замереть.
До побелевших костяшек сжав пальцы в кулак, она поспешила вернуть утерянное вмиг самообладание и прогнать сковавший тело страх, а затем истерично оглянулась по сторонам, в поисках лазейки, возможности сбежать. Однако взгляд наткнулся лишь на знакомые лица прислужников Клауса, преградивших все выходы из просторного зала.
— Какая неожиданность. Не думала я, что столь тёмное и мощное создание посетит этот скромный приём неприметного городка, — её голос звучал уверенно, привычно стервозно, с долей свойственного ей высокомерия.
Когда она повернулась к нему лицом, натянув одну из своих самых очаровательных и соблазнительных улыбок, Кэтрин лишь надеялась, что смогла скрыть от него свой страх. Однако, судя по тому в какой улыбке расплылись его губы, сделать ей это не удалось.
— Неужели ты не рада меня видеть? — вопросительно изогнув бровь, удивленно произнёс он.
Клаус насмехался над ней. Он игрался, наслаждаясь охотой, так же сильно, как и теми ощущениями, что дарили ему карие глаза, полные неподдельного страха. Наслаждался её криками боли, равно, как и громкими стонами, когда она сдавалась; когда он заставлял её раз за разом приступить свои принципы. И именно за это она ненавидела его больше всего.
========== It’s time to let it go (Стефан/Ребекка) ==========
Ей давно пора бы уже идти дальше, отбросить от себя те трепетные чувства, что зародились в двадцатых — безудержных и бесшабашных временах — когда Стефан ещё умел наслаждаться жизнью.
Ребекка помнит его совершенным созданием ночи, не запертым в рамки морали и этики. Она помнит его потрошителем, охотником и властителем жизней. Она помнит его таким тёмным, порочным и удивительно прекрасным, но перед ней сейчас лишь бледная тень, вызывающая у неё горькую улыбку и едкое чувство утраты. Неужели он думает, что она глупая девочка, которую можно провести? Ведь Ребекка знает, что за её спиной он шлёт смс своему брату. Она понимает, что здесь он лишь для того, чтобы её отвлечь.
Давно пора уйти, отпустить из своего сердца тёплые и весьма сильные чувства. Пора бы уже. Вот только Чикаго никак не выходит из памяти. Для неё прошло совсем немного времени, а вот для него — целые годы. И это были долгие годы борьбы с жаждой и самим собой. В итоге, борьба окончена, вот только уже не осталось мужчины, которого она знала и так беззаветно любила когда-то.
— Скажи мне, Стефан… — нерешительность впервые проскользнула в её голосе, вынудив его удивлённо вскинуть брови и заметно насторожиться, — Ты ведь помнишь, как любил меня?
Отведя взгляд в сторону, он нервно вздохнул, совсем не желая этого разговора, ведь сам ещё не до конца всё понял. Эти воспоминания у него отобрали, вместе со всеми чувствами; вместе с частичкой него самого. А сейчас, когда они вновь на месте, ему трудно осознать их реальность; ему трудно их принять и позволить укорениться в памяти.
— Твой брат внушил мне забыть тебя, Ребекка. Я не знаю… — он замолчал, призадумавшись, желая быть с ней честным хотя бы в этом, ведь она заслуживает это, — Я знаю, что любил, но я не помню, что ощущал при этом.
— Порой мне казалось, что это лишь игра, — призналась она вдруг, отчего-то выглядя сейчас странно уязвимой, совсем не походя на ту уверенную в себе особу, так дерзко бросившую ему вызов тогда.
— Нет, не игра.
— Тогда почему ты так холоден? — приблизившись к нему, Ребекка мягко прикоснулась ладонью к его груди, прямо напротив бешено бьющегося сердца, лелея в памяти тот краткий миг счастья, отобранный у неё слишком внезапно. — Разве можно стереть любовь?
Немного помедлив, он всё же отрицательно покачал головой и накрыл её ладонь своей, желая отдалиться и увеличить расстояние до предела, ощущая сковывающий тело дискомфорт.
— Просто закрой глаза и позволь себе вспомнить, — ещё ближе подойдя к нему, прошептала ласково Ребекка, всё же убрав ладонь, но по-прежнему смотря ему в глаза, пытаясь отыскать там отблески былого чувства, вынуждающего её ощущать себя живой. — Забудь сейчас о долге, брате и Елене. Сделай это ради самого себя.
Тяжело вздохнув, он вдруг резко подался вперёд, сминая её губы требовательным поцелуем, вздрагивая лишь от этого невесомого соприкосновения. Понимал, что совершает ошибку, ведь совсем не стоило это делать; совсем не стоило давать надежду ей… и себе. Потому что с каждой секундой он вспоминал всё больше и больше; вспоминал то согревающее тепло и ту эйфорию от того, что нашёл девушку, принявшую и разделившую его тьму.
Уже давно пора было отпустить и забыть, вот только такая любовь не умирает ведь. Не так ли?
========== Little Red Riding Hood (Клаус/Кэролайн) ==========
Он никогда особо не задумывался, существует ли этот пресловутый эффект бумеранга. Просто жил и делал так, как считал нужным, пока не встретил ту, кто стала центром его сложного и кровавого мира внезапно. Совсем неподходящая для него, самого настоящего чудовища, что воет на луну и раздирает острыми клыками плоть невинных жертв раз за разом. Совсем не подходит ему, ведь так далека, являя каждой клеточкой своего тела всё то, что он презирал на протяжении долгой жизн и пытался из себя вытравить.
Добрая, принципиальная и светлая до тошноты. Настоящий ангел, смотрящий на него всегда чересчур пристально и внимательно, будто бы зная его самую страшную тайну, способную его погубить в отсутствии света луны. Будто бы знала, что он и есть тот самый ужасный зверь, что сеет страх в сердцах людей. Будто бы знала о нём всё, сумев заглянуть в душу и заставив поверить в её существование всего за пару секунд. И этот взгляд сводил его с ума. Этот взгляд голубых глаз был способен укротить, заставить довольно заурчать его волка, и ему порой даже казалось, что этот взгляд мог бы его погубить. Всё потому что она стала олицетворением того, что он так старательно губил в себе. Она стала его слабостью.
Клаус всегда был одиночкой. У него не было родителей, чтобы объяснить ему происходящее с ним в полнолуние, поэтому пришлось учиться всему самому, и это было лучшим подарком от мира. Ему приходилось выживать, в страхе бежать от преследователей, совсем не понимая, что он такое и насколько жесток окружающий его мир, закаляя себя день за днём.
Тогда он был лишь волчонком, слабым и человечным, но каждая отнятая жизнь отдаляла его от того мальчишки, который любил рисовать, видя красоту в каждом оттенке опавших листьев. Казалось, что это было слишком давно, оно уже позабылось и, как он думал, навсегда. Однако, ошибся… она всё изменила. Кэролайн вернула ему то чувство жизни, заставив вспомнить, что он не волк, принимающий облик человека, а человек, который принимает облик волка, когда луна освещает землю.
Поэтому он следовал за ней повсюду, словно тень. Он сопровождал её, инстинктивно ощущая потребность оберегать, совсем позабыв, что он — самое опасное чудовище, которое стоило бы оградить от неё.