Страница 55 из 85
Опять сказал, что прокляну их всех — вместе со скотиною и с идолами. Наконец вывели к деревне…
Старик попыхтел трубкой и печально поведал:
— Знаешь, Викул, иногда имею я недостойную мысль… о частичном уничтожении малых сих. Вот как при гангрене конечность отрезают, чтобы главное спасти — человека… Но знаю, что мысль эта — от слабости. Только от слабости ума…
Сколько лет я голову ломаю — можно ли хоть как-то эту жуть поправить? А вижу только одну безнадежность. Думается мне, что как оно было, так и будет вовеки: сверху — чистые упыри, снизу — дикость, посередине — пошлость. И не мне этот порядок менять. Потому что и сам я… казнить хочу. Справедливость утверждать. Законы насаждать. Знания вбивать — хоть батогами.
Значит и сам я… упырь.
Старик прерывисто вздохнул.
— Добрый ты, — снисходительно прогудел кузнец, — Я бы вот в Тёсе пару-тройку голов проломил с моим удовольствием. В назидание… Какой ты, Ворона ради, упырь? Ты комара-то прибить жалеешь!..
Слабость ума… Мне б такую, знаешь, «слабость ума» — я бы уже давно самолет построил.
— И улетел бы отсюда к демоновой бабушке? — улыбнулся Доктор.
— А и улетел бы. Мир-то большой, оказывается! Слыхал, Пол чего рассказывает?.. Я верю. Вот каждому слову верю. Не такой он, чтобы заливать — парень правильный. Умный… Я думал раньше, что один ты у нас голова. Ну и господин Бонк немного. А больше и нет настоящих людей в Миру. Либо дети еще, либо так — дрянь… А тут парнишка этот. Ведь столько знает — я диву даюсь! И объяснить умеет. Откуда — в таком-то возрасте?..
А видал, как под стрелу-то он прыгнул? — Викул поежился, — Это не каждый, знаешь, такое…
Они помолчали. Потом Хтоний стал выколачивать пепел из трубки:
— Ладно. Спать пора. Вон девочки возвращаются…
— Как сторожить будем?
— А никак. Наш сторож — это твоя дочка. Она даже грызунов чувствует за сто шагов, не то что — человека. И когда спит — тоже чувствует…
Пол на этот раз засыпал трудно. Вроде телу и хотелось спать, но не получалось из-за какого-то беспричинного возбуждения. Мысли скакали с одного предмета на другой, ни одна не додумывалась до конца. «Это эль, наверное», — решил Пол и посчитал, что не стоит нарочно пытаться уснуть, а надо думать уж, что думается.
Он вспоминал прошедший день и не верил, что участвовал во всех его событиях. Однако тупая боль в боку была свидетелем — участвовал. «Этого же всего просто не может быть! Я ночую в овраге. Из меня сегодня вынули стрелу. Мы идем в столицу Вороновой Земли. Rav'nland лежит между Красными Зубами и Алтанскими степями. Здесь не знают пороха. Доктор у них — чернокнижник и чародей. Деньги только что появились…
Я словно в романе или фильме. Может быть, это действительно затянувшаяся галлюцинация… Может быть, даже предсмертная…»
Полу стало жутко, но тут он услышал над ухом шепот Шиммы, которая неизвестно когда оказалась рядом:
— Ты как? Больно тебе?
— Да нет, если не шевелиться, то почти не больно, — прошептал он в ответ.
— А ты и не шевелись. Завтра на Берте поедешь, как король! Это Доктор ее достал. А я знала… Он, знаешь, какой? Всегда найдет, как выкрутиться!
— Я заметил…
— Ну ладно, я пойду. Хотела навестить… Спокойной ночи!
Пол вдруг почувствовал горячее дыхание у своего лица, на него пахнуло селеникой и чем-то неуловимо нежным, девичьим. А потом Шимма поцеловала его в щеку, и это длилось долго — целую секунду. Затем девочка исчезла в темноте, словно ее и не было.
Кровь бросилась Полу в лицо, и он порадовался, что ночь и что его никто не видит. Сердце заколотилось и закололо в боку. Ему внезапно захотелось заплакать, как в детстве — от огромности и непонятности всего с ним происходящего, но он сдержался и постарался выровнять дыхание.
Он старался думать: «Вот я дышу… вдыхаю… выдыхаю… вдыхаю…» Это оказалось на удивление нетрудным — вникать в то, как дышишь, и больше ничего не вспоминать, ни над чем не ломать голову и даже почти ничего не чувствовать.