Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 25 из 85

— Что?

— Стрельнули чем-то непонятным — сонным, наверное. Я толком не углядел. Викул-то как стоял — так и осел. И глаза стали стеклянные. Сидит, как камень — ни пальцем не шелохнет. Тут они его и потащили. Вшестером волокли... — Жоан издал нервный смешок.

— А дальше?

— А дальше ничего. Я прошел за ними чуть-чуть — вроде как по своим делам. Глянул — точно потащили на Коряжью. Ну, сделал крюка для порядку — и к вам.

— Спасибо, — сдержанно сказал Хтоний и легонько тронул табачника за колено.

— Да что там! — скривился, как от зубной боли, Жоан, — я-то им барыши за прошлый год отдал. Сам знаю, что грабеж это, а отдал! Семья же, Доктор, а? Ведь куда денешься, а? Да и сам я... Я ж не Викул, куда мне!

Вот еду завтра в Акраим. Надо с людьми поговорить. Надо понять, как дальше-то? Я, вам сказать, сперва обрадовался. Дело — как пошло в гору! А теперь смотрю — неладное тут что-то... Надо с людьми поговорить. В столице уже, рассказывают, давно такие порядки. Как-то ж привыкают они там?.. Своим сказал — на семь запоров запираться. Женихов — в шею! Не до них... А сам вот еду.

Жоан как-то на глазах поник, даже тревога исчезла с его круглой физиономии. Весь он стал, как квашня. В наступившей тишине Доктор заметил, что Шиммы и Пола больше не слышно. «Притаились — и молодцы», подумал он, а сам похлопал табачника по плечу и успокаивающе пробурчал:

— Ну-ну, дорогой мой господин Жоан — все образуется!

Гость будто проснулся, хлопнул себя по коленкам ладонями и с фальшивой бодростью сказал:

— Ну, я пошел!

Хтоний встал одновременно с табачником, проводил его за порог и громко, на всю округу заявил:

— А все-таки договорились же! Приятно с тобой иметь дело, Жоан — премного благодарен!

— Всегда пожалуйста! — откликнулся толстяк и двинулся прочь от Башни.

Доктор вернулся в дом, закрыл дверь, оперся на нее спиной и замер. В это время с улицы раздалось нестройное пение:

Ты не трогай табачок!

Или сядешь на крючок.

Будет плакать вся родня,

ты без трубочки — ни дня!

Птицы деткам гнезда вьют,

жницы в поле колос жнут.

Ты же серый стал с лица -

только куришь без конца!