Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 15 из 85

Опять же удобство. Озла та же мне шьет кисеты сколько уж годков. Но она же женщина, вам сказать, характерная. Погода встанет дурная — так к ней и не подходи! Заломит так, что не знаешь, чем и отменяться. А тут уж сговорились, так сговорились. За кисет без вышивки, положим, две выгодки и два комплимента, а с вышивкой — пять выгодок, это понятное дело. И погода там или не погода, а госпожа Озла, извольте, как условились! И мы вам по-честному, и вы нам по-честному.

Тоже же и алтанцы стали барышами брать. И быстро оно выходит, и не так сомнительно. Раньше-то рядили ведь неделю, сколько, чего да за сколько мешков! А потом еще неделю ходи на Меновую, да по домам — собирай им, чего назаказывали. А они-то ведь гостят все это время, то есть, вам сказать, кушают не только свое, а и мое. Мы-то, конечно, с удовольствием, но ведь сколько изволят кушать — это не каждый горец съест.

Нынче же что? В три дня все обделали. Так что я уж и к королевскому двору ежегодный обоз отправил до весенней межи, что мне большое облегчение.

— А откуда, скажи на милость, вы о барышах-то узнали? Я вот не слыхал как-то, — осторожно спросил Хтоний.

— Ну — вы! Вы же человек с занятьями такими... Затворник, вам сказать, уж извините. Мы-то по земле ходим, да нос по ветру. Иначе как проживешь-то?

Барыши те алтанцы поначалу стали спрашивать. А я и не разумею, что за барыши. Сходил к господину Бонку посоветоваться. Он мне и показал. Говорит, теперь в Акраиме благородного вина не отменяешь по старинке — просят барыши и давно уже. Но то Акраим, говорю — столица, не ширь-шавырь. А господин Бонк-то мне и предсказал — говорит, полгода не пройдет, и тут то же самое будет. Как в воду глядел!

Опять же на Меновой пришлые товары появились. И какие товары! Сторожок, например. Такая игрушка на вид — вроде как воин, надо думать, глиняный. Вешаешь у двери, и если кто подошел на двадцать шагов к дому — человек или там лошадь — он жужжит. А вот если птица или кошка — не жужжит. Тоже понимает... Очень удобная вещь. Как-то со сторожком спокойнее, хоть что вы мне говорите про Тёс! Набеги-то мы помним, кто постарше, не забыли...

Или вот лампы тоже. Моя-то донна не нарадуется — свет от нее такой ввечеру... радостный, что ли? Стекло чистое-пречистое и масло, вам сказать, не коптит — хоть всю ночь жги. Так вот, за пришлые-то товары только барыши и принимают. Чтоб отменяться по-привычному — это тебе ни-ни. Не желают они. Тоже и сами, если что нужно, меняют на барыши — чин-чинарем.

— Вот ты говоришь «они». А кто «они»-то, я что-то не разберу? — Хтоний принял непонимающий вид.

— Ну как... пришлые, кто ж еще? Они тоже как говорят? «Мы торговые». А другие, кто не меняет, говорят «мы приказные». Те, что приказные, они... демон их разберет — уж больно суровые. На кривой козе не подъедешь. Всё строят на Коряжьей улице и на Пристани. Там один дом, и там два. Заказов много делают — лесорубам само собой, малярам, кровельщикам, мебельщикам — ну, такому народу. И, конечно, за все услуги — звонкие барыши и только барыши. Комплименты — они чистого серебра, а выгодки и барыши — золото. Не драгоценно, конечно, но тоже красиво отлито, что говорить — и звезды, и портрет...

Живут-то пока у Пристани, в кибитках. Приезжают, уезжают, товара много привозят. Но табачку у них нет — это уж наша вотчина, это уж позвольте!

— А откуда они — «пришлые»? — аккуратно осведомился Доктор.

— Да столичные, откуда ж еще? — знающе подмигнул Жоан, — Это дела королевские, за лигу видно! Приказные — так и пусть себе приказные... Пока, слава Ворону, не приказывают! А нам что? Мена идет. И идет, вам сказать, пошустрей, чем в прошлые годки. Вот и господин Бонк говорит, что времена настают интересные.