Страница 25 из 45
- Почему бы вам ни занять столик и ни приступить к ужину? - спросила Руфь
- Лейтенант, - сказал Карвер, не обращая на неё внимания, - послушайте совет ветерана Ближнего Востока. Не связывайтесь с обитателями Палестины.
- Он вовсе и не связывается с обитателями Палестины, - возмутилась Руфь. - Он связывается со мной.
- Бойся жителей Палестины! - слегка пошатнувшись выпалил Карвер. Человечество в Палестине обрекло себя на гибель. Тысячи лет обитатели этих мест вырубали леса, сжигали города и истребляли друг друга. Это не место для американцев.
- Вы слишком много пьете, мистер Карвер, - заметила Руфь.
- Тем не менее, - тряся головой, продолжал Карвер, - это место для распятия Христа было выбрано не случайно. Вы можете пятьсот лет рыскать по атласу мира, но лучшего места для распятия Христа вам не сыскать. Сам я квакер из города Филадельфия, штат Пенсильвания, и здесь моему взору открывается лишь кровь и истекающее кровью человечество. Когда войне придет конец, я вернусь в Филадельфию и буду ждать того счастливого момента, когда, открыв утреннюю газету, прочитаю, что прошлой ночью все обитатели Палестины истребили друг друга. Все укокошили всех. До последнего! - Он приблизился нетвердой походкой к стулу Руфи, низко наклонился и, внимательно глядя ей в глаза, произнес: - Красивая девочка. Красивый и несчастный ребенок. - Карвер выпрямился и посмотрев на лейтенанта торжественно провозгласил: - Ганнисон, должен предупредить вас как офицера и джентльмена: ни один волос не должен упасть с головы этой девочки!
- Когда я рядом с ней, - очень серьезно ответил Митчелл, - ни одному её волоску ничего не грозит.
- Если вы не можете не пить, - резко сказала Руфь, - то почему бы вам это не делать в компании американцев? Почему вы ходите с такими бандитами и убийцами, как эти? - Она махнула рукой в сторону арабов.
Журналист улыбнулся, в неярком и неровном синем свете его красивое лицо казалось ледяным.
- Непредвзятость, - прогудел в ответ Карвер, - знаменитая американская беспристрастность. Мы никому не друзья, но в то же время и никому не враги. Мы всего лишь строим аэродромы и нефтепроводы. Непредвзятость, или равноудаленность, если так вам больше нравится. Завтра, например, мне предстоит деловой обед с Председателем Еврейского агентства.
- Таиф, - обращаясь к журналисту, громко сказала Руфь, - я прочитала ваше последнее творение.
- Ах, вот оно что, - произнес Таиф бесцветным, лишенным всяких эмоций голосом. - Ну и как, понравилась ли вам моя статья?
- На вас ляжет ответственность за смерть многих тысяч евреев, заявила Руфь.
- Благодарю вас, - с улыбкой ответил араб, - именно на это я и надеюсь. - Повернувшись к Митчеллу, он продолжил: - Как вы понимаете, лейтенант, наша маленькая очаровательная Руфь в данном вопросе объективной быть не может. Поэтому возникает необходимость представить и арабскую точку зрения. - Таиф стал говорить гораздо серьезнее, делая паузы и смысловые ораторские ударения. Этим он сразу стал чем-то напоминать евангельского проповедника. - Мир просто потрясен достижениями, которых в Палестине сумели добиться евреи. Прекрасные, чистые города с водопроводом. Промышленность. Там, где раньше была пустыня, произрастают оливы и благоухают розы. И так далее, и тому подобное.
- Старик, - сказал Карвер и потянул журналиста за рукав, - пойдем лучше к столу, а лекцию лейтенанту ты прочитаешь как-нибудь в другой раз.
- Нет, если позволишь. - Таиф весьма вежливо освободил свой рукав и продолжил: - Я не упускаю ни одной возможности побеседовать с нашими американскими друзьями. Понимаете, мой добрый лейтенант, вам вполне могут быть по душе фабрики и водопровод. Я готов согласиться, что с определенной точки зрения фабрики и водопровод - весьма полезные вещи. Но эти вещи не имеют никакого отношения к арабам. Возможно, что арабы предпочитают пустыню в её первозданном виде. У арабов своя культура...
- Когда я слышу слово "культура", моя рука тянется к пистолету, сказал Карвер и добавил: - Вы не помните, кто из великих американцев произнес эту фразу?1
- Европейцам и американцам, - продолжал журналист своим монотонным, бесцветным голосом, - арабская культура возможно представляется отсталой и ужасающей. Но арабы, простите, предпочитают именно её. Исключительно арабские ценности сохраняются лишь благодаря их примитивному образу жизни. Оказавшись в сети водопроводных труб, арабы просто вымрут.
- Итак, - сказала Руфь, - только что мы выслушали новую идею: "Убей еврея, так как он несет с собой ванну и душ".
Журналист снисходительно улыбнулся девушке так, как улыбаются милому, умному ребенку, и сказал:
- Лично я против евреев ничего не имею. Клянусь, что не желаю зла ни одному из живущих в Палестине евреев. Но я буду биться насмерть ради того, чтобы не допустить в эту страну ещё хотя бы одного еврея. Это арабское государство, арабским оно должно и остаться.
- Ганнисон, - вмешался Карвер, - неужели вы не рады тому, что здесь оказались?
- В Европе погибли шесть миллионов евреев, - резким, полным боли и страсти тоном, сказала Руфь, немало удивив этим Митчелла. - Куда вы хотите отправить тех, кто сумел выжить?
Девушка и журналист скрестили взгляды, совсем забыв о присутствующих.
Таиф пожал плечами, бросил короткий взгляд в темное небо над широкими листьями пальм и произнес:
- Пусть это решает мир. Почему, спрашивается, несчастные арабы должны в одиночку нести груз ответственности? Мы и так сделали больше, чем от нас по справедливости можно требовать. Если остальной мир действительно хочет того, чтобы еврейский народ продолжал существовать, пусть примет евреев у себя. Америка, Англия, Россия... Я почему-то не замечаю, что эти великие страны пускают к себе большие массы евреев.
- Больших масс уже нет, - заметила Руфь. - Их осталась лишь горстка.
- Пусть даже и так, - пожал плечами Таиф. - Истина, возможно, заключается в том... - журналист сделал паузу и сразу напомнил Митчеллу учителя латинского языка в колледже, который всегда держал паузу перед тем как сообщить ученикам, что данное слово стоит вовсе в творительном, а не в дательном падеже, - ...истина заключается в том, - повторил он, - что остальной мир, возможно желает, чтобы еврейская раса вымерла. - Тепло улыбнувшись Митчеллу, он спросил: - Интересное допущение, лейтенант, не правда ли? Пожалуй, стоит его хорошенько продумать, прежде чем продолжить беседу о Палестине. - Таиф обошел вокруг стола, наклонился и легонько поцеловал девушку в лобик. - Спокойной ночи, маленькая Руфь, - сказал он и направился через патио в сопровождении своего поклонника - молодого араба.