Страница 9 из 65
— Зажрались! — послышался смешок из зала.
— Зря смеетесь, — профессор направил палец на слушателя. — Так и есть. И хотя основная масса нелегальных суицидов приходится на пожилых людей, которые не хотят ждать достижения 106-летнего возраста, немалая часть самоубийств совершается молодыми людьми в 50 — 60 лет. Кстати, прошу не забывать о том, что я сказал в самом начале лекции: чем меньше людей, тем меньше людей, и наоборот. Когда Земля была перенаселена, людьми управляли совсем иные потребности и инстинкты, нежели сейчас — конкуренция, оставление своего следа в истории, своего продолжения… А что мы видим сейчас? Выйдите на улицу! Бессчетное количество квадратных метров и этажей зданий, макушки которых мы даже не видим и в которых мы, может быть, никогда и не побываем. К моменту Отравления было построено поистине колоссальное количество объектов, которые сейчас фактически пустуют. Возьмите тот же Центральный госпиталь Парижа на 70 000 человек — это ж по нынешним меркам хором должна слечь треть города! И вся эта рассчитанная на полтора с гаком десятка миллиардов людей инфраструктура сейчас давит на нас своей монументальностью, заставляя чувствовать себя муравьишками. Как вы понимаете, эмоциональный фон склонного к суициду человека это явно не улучшает.
— А как вы сами относитесь к Отравлению? Не думаете ли вы, что оно было неизбежным?
— Я думаю, что неизбежным было резкое и многократное сокращение популяции человека. Не было бы Отравления — произошло бы что-нибудь другое. Понимаете, люди смогли решить проблему глобального потепления, но не собственного размножения. Использовать контрацептивы человеку оказалось сложнее, чем контролировать парниковый эффект планеты! Мы упорно разрабатывали варианты, как спасти Землю от самих себя: и юридические санкции, и экономические, и латиоид, и начало строительства Орбитального Кольца, рассчитанного на переселение свыше одного миллиарда человек. А что до самого Отравления… Оно было спровоцировано человеком, а точнее — группой людей, которые считали себя лидерами не только своих государств, но и планеты в целом. Они решили сократить население Земли принудительно на три миллиарда человек — эти рукописи из коалиционных файлов хорошо всем известны и хранятся в музейных фондах Лондона. Гипотез относительно того, что же именно в тот судьбоносный для Земли день пошло не так, великое множество, но факт остается фактом — эти достопочтенные господа сами не ожидали такой скорости распространения рамманиума по планете, который они пустили в систему аэрообогащения. Оно и понятно — у них в команде не было ни инженеров, ни химиков, ни вообще хоть каких-нибудь профильных специалистов. Все делали своими руками. Надеюсь, трясущимися. Ибо я не верю, что можно со спокойной душой нажать на кнопку, зная, что отправляешь на тот свет три миллиарда людей ударной дозой смертельного газа. По их схеме умереть (или, как они называли это в своем плане, «подлежать корректировке») должно было население, проживающее преимущественно у береговой линии континентов. Пилотный, ставший и последним, пуск рамманиума в инфраструктуру аэрообогащения произошел по всей береговой линии Южной Америки, а уже через десять часов на Земле буквально не осталось уголка, не пораженного рамманиумом. Это был апокалипсис. В первые сутки после Отравления погибло 11 миллиардов человек. Во вторые, когда концентрация рамманиума в атмосфере снизилась почти в двадцать раз — еще 5 миллиардов. В течение недели после Отравления умерло еще чуть менее миллиарда, и эпидемия смертей на этом глобально прекратилась, хотя и не полностью. Апокалипсис…
Профессор Мартинез поднес стакан с водой к губам и отпил. В зале стояла тишина. Он слегка прокашлялся, извинился и продолжил:
— Просто представьте себе: вот на Земле живет более 18 миллиардов человек, а через неделю — всего 900 миллионов счастливчиков, которые смогли относительно быстро сориентироваться в том, что произошло, и переждать в изолированных помещениях. 900 миллионов. Была паника. Потом осознание. Затем попытки выяснить, сколько вообще людей уцелело и как они разбросаны по планете. Недели, месяцы, годы… Лет через 50 после Отравления можно было говорить о том, что люди начали выкарабкиваться из тех экстремальных условий, в которые поневоле пришлось погрузиться. Помог невероятный массив знаний, который накопило человечество за последние столетия и который не пострадал, а также вся та инфраструктура, которой мы, пусть уже и в измененном виде, до сих пор успешно пользуемся. Было похоже, будто родители уехали в долгий отпуск, оставив детям в распоряжение дом, набитый вкусностями, и гараж заряженных левиподов. Бери и пользуйся! И те 900 миллионов пользовались. Благодаря тому огромному технологическому наследию, той, если позволите, машине, рассчитанной на 18 миллиардов людей, они мобилизовались, объединились и смогли мало-помалу избавиться от трупов людей и животных, более-менее наладить экологическую обстановку, разработать алгоритм дальнейших действий и новую систему управления социумом. Я убежден, что именно в те самые первые 50 лет после Отравления и произошло принципиальное переосмысление ценностей. Люди полюбили себя — ведь не напрасно говорят, что беда объединяет. Когда в этот период реабилитации планеты произошло первое убийство, которое всем известно как «дело Паулы Сото», люди были шокированы. Самое подлое действие человека по отношению к ближнему своему, известное еще с библейских хроник, было забыто на годы… Людям было попросту не до этого! У них вылетело из головы, что такое вообще бывает! И вот — на тебе… В один прекрасный день Паула Сото, обнаружив своего мужа с другой женщиной, зарезала их обоих в постели ножницами. Ее судили. Конечно, это был не тот суд, что мы имеем с вами сейчас, но что-то очень приближенное к нему. Ведь если представления о легальности сделок с производными финансовыми инструментами отличались в разных государствах, то в преступности такого действия, как убийство, сомнений не было бы ни в одной стране, а потому суд был неизбежен, а приговор — предсказуем. Паулу казнили: ее заточили в боксе и отрубили кисти рук. Она умерла в муках от потери крови на глазах у публики в назидание другим. К чему я все это? Ценность человеческой жизни начала возрастать. Люди стали относиться уважительнее, терпимее друг к другу. Полагаю, что именно этим была обусловлена глобализация, какой мы ее знаем сейчас. Этим, а еще мизерным — по сравнению с временами до Отравления — количеством людей. У нас на планете сейчас единая система права и система судов, нет границ между территориями, которые ранее именовались государствами, единый язык, единый высший орган власти в лице девяти членов Палаты и ее представительств на местах. Мы живем в глобально унифицированных условиях, когда из барьеров прошлого остались только два — это расстояние между населенными пунктами и разница во времени. И то, и другое легко преодолимо.
— Вы считаете, что мы живем в идеальном обществе и в идеальных условиях? — послышался еще один вопрос из зала.
— Да ну что вы! Любая идеальность для меня есть утопия. Что может быть идеального в том, что умерло более 17 миллиардов человек? Со дня Отравления и по настоящий момент прошло ровно 250 лет. Жизнь на Земле изменилась, люди стали другими. Они неохотно живут друг с другом, парами. Семья и рождение детей, конечно, не являются экзотикой, но процент прироста населения ничтожно мал. За 250 лет мы увеличили население планеты с 900 миллионов до 1,4 миллиарда. Это очень мало для такого периода времени. Современный уровень жизни не диктует человеку необходимость создавать семью. Он, человек, и раньше не был обязан этого делать, но сейчас можно прожить долгую счастливую жизнь, не связывая себя обязательствами с кем-либо. В наше время отдельно взятый здоровый человек в возрасте от 30 до 80 лет занимается сексом в среднем три раза в месяц. Это норма, но вместе с тем это существенно реже, чем было до Отравления. Ведь те, пусть и ничтожные, остатки рамманиума в атмосфере, которые сохранились по сей день, вносят свою лепту — они серьезно бьют по либидо человека. Согласно расчетам, наша планета окончательно избавится от следов этого газа — если, конечно, мы его не начнем производить вновь — лет через 350. Видимо, все это время прирост населения Земли будет оставаться на невысоком уровне.