Лезвие ножа

Глава 31

Если кто-то спросит меня, что я сделала не так и почему попалась, я отвечу — абсолютно все. Никогда не читая детективов, не имея опыта побега и заметания следов, я проигрывала каждым своим шагом.

Зачем платить таксисту такую сумму, если можно было уговорить его отвезти меня в соседний город? Не знаю, спасло бы это меня, но тогда не было бы автобуса и желания пойти в салон. Кто меняет прическу, когда твоя жизнь на волоске от смерти? Стало бы смешно, не будь все так печально… Пожалуй, единственный поступок, за который мне не было бесконечно стыдно — это оставленная сумка с деньгами у Наташи. Не знаю, от куда у меня такая симпатия к незнакомке, но хотелось верить, что девушка не станет упрямиться и потратит эти деньги на ребенка.

Первое, о чем подумала, приходя в себя: после такого падения не смогу смотреть в глаза Варлу. Саше ничего не стоило воспользоваться моей тупостью и вколоть укол. Это тот случай, когда ты сам запрыгиваешь в мышеловку, весело напевая.

«Я бы очень удивился, проверни ты все правильно, — звучал в голове голос Макса, — легко судить со стороны, когда все уже сделано. Ценно только то решение, которое ты принимаешь мгновенно и под давлением обстоятельств. А сейчас… Зачем корить себя за опыт? Судить может каждый, а жизнь проживаешь только ты одна…»

Я не была согласна с этим мнением. Я откровенно обложалась. Подставила не только себя, но и репутацию Варламовского. Возможно, даже и Наташу…

Я лежала на чем-то очень холодном. Даже сквозь толстую куртку ощущалась прохлада. Дышать удавалось с трудом, а мысли путались и убегали так же быстро, как и появлялись. Тело казалось безвольной субстанцией, не покоряющейся своей хозяйке. В какой-то момент мозг осознал, что холод идет не только с пола, но со всех сторон. Адский холод, не дающий расслабиться.

Внезапно чья-то рука легла мне на шею, меряя пульс, а мужской знакомый голос на долю секунды вернул здравость ума:

— Ты ведь знаешь, что могла бы просто уговорить ее пойти с тобой, да? Она ведь не узнала тебя, зачем это шоу! — мужчина убрал руку и начал растирать мои конечности. — Что ты ей вколола? Она вообще очнется?

— Очнется! — недовольно буркнула девушка, в голосе который совсем не осталось той елейной сладости. — Она сама меня раздразнила, ясно?! Ха! Бежать она собралась, вот идиотка! Ты когда-нибудь ходил в салон красоты, если хотел убежать от такого, как Варл?

— Слава богу, она нормальная. У Лины нет опыта и все, что она делает в вашей игре — пытается спастись и выжить. Как умеет. Надеюсь, этот опыт ей больше никогда не понадобится! — в сердцах выкрикнул он и голос мужчины зазвенел по комнате, словно кто-то провел коготками по стеклу. — Черт, она должна проснуться, Саша! Она не правильно провернула побег! Да?! Как ты можешь судить ее за то, что она не умеет быть такой, как ты? Открой курсы тогда и учи убивать, не моргая, манипулировать людьми и бежать, бежать, бежать!!! Это ведь кредо твоей жизни, да???

Он кричал, а я все острее ощущала свое тело. Сознание прояснилось окончательно, а желание скрутиться калачиком и получить хоть немного тепла было непреодолимым. Тем не менее, я слушала разговор двух людей, мысли о которых последнее время занимали добрую часть моей жизни.

— Ты правильно сказал, Кирилл. Больше ей этот опыт не понадобится… — что-то щелкнуло рядом, а мужчина перестал растирать тело и замер. Саша весело щелкнула языком, а затем зазвенел метал. Кирилл, наконец, осознал всю суть происходящего и встал с места. Его шаги были совсем рядом. Такие осторожные, вкрадчивые и… испуганные. — Ей не придется покидать эту морозильную камеру. Как и тебе, дорогой. Думаешь, я привела тебя сюда, чтобы ты прочитал мне урок морали и посмотрел на несчастную подружку?

— Но, Саша… — голос мужчины дрогнул и тот издал нервный смешок, а после быстро протараторил: — Я не понимаю! Когда ты просила позвонить Лине перед взрывом машины — я был уверен, что твоя цель не убийство, а игра! Разве нет?

— Естественно, сына подрывать я не собиралась, Кирилл. Не будь таким тупым! — обиженно прошептала она, словно девушку разочаровывало само предположение о подобной идее. — Это была всего лишь веселая игра. Но нет…

— Да и в школе тоже… В мячах на поле были слабенькие хлопушки, способные только оглушить, напугать и вырубить особо чувствительных. Я думал, твоя цель — шантаж. Зачем все эти игры в грозную бывшую?

Два шага. Каблуки цокнули. Тихий смешок разнесся по большому помещению, а сладкий голос, пропитанный ненавистью, тихо прошептал:

— Какого это быть на грани смерти, парень? Смотреть в лицо пушке и даже не молить о пощаде? Ты такой же, как и твоя подружка: тупой и наивный. Зачем я, спрашивается, проворачивала твой побег из тюрьмы, если сейчас ты промываешь мне мозги и пытаешься спасти эту… Лину, а? С тобой было приятно иметь дело, ты помог мне во многих важных делах… Но это все. Моя доброта закончилась, дорогой. Сладких снов.

Выстрел. Еще выстрел. Тело упало на бетонный пол, чтобы никогда больше не подняться. Он не просил ее о пощаде. Не требовал справедливости и не намерен был сказать последнее слово. Кирилл просто принял реальность такой, какой она есть. Словно был готов к ней… Словно ждал такого исхода событий!

По щеке катилась слеза, а тело невольно сжималось от каждого выстрела, прощаясь с тем, кого когда-то считала другом.

Это было непроизвольно, словно на подсознательном уровне. Я не могла не плакать, хоть и молча, не выдавая ни единого звука или лишнего движения. Время замерло, секунды стали тягучими и противными, словно грязь, обволакивающая тело мелкими густыми каплями.

Не нужно было открывать глаза, чтобы понять — Саша уже знала о моем пробуждении. Воображение рисовало картину, как эта полоумная ходит вокруг меня и что-то себе придумывает, а когда ее дыхание оказалось у меня на щеке в реальности, а не в самых страшных мыслях, я вздрогнула.

Все. Поздно ломать комедию. Пора открывать глаза…

Стоило только сделать это, как я замерла от страха. Девушка наклонилась так низко, что ее глаза — безумные, серые и мутные — были всем, что я видела. Они пугали и завораживали одновременно. Были умными, но и сумасшедшими. Почему-то казалось, что это одна из тех женщин, которых однажды сломали и теперь у нее нет границ. Она сделает все, что ей взбредет в голову. Впрочем, именно это и было буквально написано у Саши на лбу.

Я ощущала себя так же, когда бежала из больницы. Это походило на застоявшуюся безысходность. Отчаянье, которое ломает и не дает думать здраво…

— Доброе утро, зайка, — сладко шепнула она мне, а затем тут же переключилась на мои волосы, накручивая их на палец с таким видом, словно обдумывая порабощение вселенной. — Мужчины такие тупоголовые. Увидели схожий цвет глаз, волос и тип фигуры — все. Окрестили копиями! Какие же они приматы… Так и знала, что ты меня не узнаешь!

Она встала, давая мне возможность дышать. Тело все еще сводило от холода, но я все же заметила, что мы находимся в огромной морозильной камере, где полно свежевыпотрошенных животных. Некоторые тушки уже покрылись тонкой белой коркой, с других капала густая кровь. Это зрелище разбудило внутри какие-то запасные резервы и я тут же села, подползла к столбу, облокотившись на него. На большее сил не хватило. Кирилл был совсем близко. Чтобы увидеть его бездыханное тело нужно было лишь повернуть голову, но… Нет. Не сейчас. Я не готова!

На Саше была розовая пушистая шуба, ярко-синие наушники и высокие красные ботфорты. «Не лучший прикид, чтобы прятаться от такого, как Варл…» — подумала я и она, словно услышав мои мысли, перестала играть в воображаемые классики с пушкой в руках и очень осмысленно, для чокнутой да с официальным диагнозом, заглянула прямо в глаза: