Лезвие ножа

И да, я перегнула палку, но сдерживать своей гнев внутри больше не было сил… Мужчина лишь прорычал сквозь зубы что-то невразумительное, а затем резко вскочил с места. Зажмурившись от страха, я ощутила, как тот подхватывает меня под талию и перекидывает через плечо. И это в клубе! В месте, где происходит зарождение всех грязных сплетен!

Чокнутый на всю, мать его, голову!

В положении «попа вверх» трудно было что-то разглядеть. Виднелись лишь люди, быстро отступающие в разные стороны под напором хищника. Да, сейчас я ощущала себя жертвой, похищеной каким-то диким животным. Все указывало на это: сбивчивое дыхание, тихий рык и уверенность в себе, которой расталкивал всех вокруг Макс.

Первое, что переменилось перед глазами — это полное отсутствие людей и чувство, будто музыка все отдаляется и отдаляется. Теперь мы шли по какому-то узкому коридору.

Наконец, удерживая меня одной рукой, он открыл черную железную дверь. Слегка приподнявшись, я увидела некое подобие рабочего кабинета в черно-золотых тонах, с большим количеством зеркал. Всю дорогу Варл только шикал на все мои призывы о благоразумии, поэтому я ничего не спрашивала. А смысл? Услышать очередной рык?!

Несмотря на то, что мебели в кабинете было предостаточно, Варл остановился на небольшом черном комоде (видимо, потому, что он был первым при входе в кабинет) и перекинул меня с плеча сразу на него, плотно прижимая рукой к стеклу.

Его глаза пронзительно заглядывали в мои, пока голос злобно шипел сквозь зубы:

— А теперь рассказывай!

— Что? — стараясь сделать голос как можно более непринужденнее, я видала лишь слабый хрип. Поморщившись от своей реакции на мужчину, более уверенно отчеканила — Не лезь ко мне в душу и все. Это так сложно?

Тяжело втянув воздух, Варл закатил глаза, словно еще секунда и его злость отделится и разнесет все вокруг к чертовой бабушке!

— Что с тобой не так, Лина?! Почему ты такая охренительно сложная??? — прорычал он мне в лицо, а я лишь хмыкнула. «Многое» — был бы мой ответ на его первый вопрос, если бы Макс все же не вышел из себя от моей ухмылочки и не врезал кулаком по стеклу. Его вопль заполнил все вокруг и, казалось, мог убивать своей мощью: — Скажи мне, чего тебе не хватает?! Просто! Скажи! Мне!

Мелкие стекляшки фейерверком рассыпались по моим волосам и платью. Красные капли с кулака Варла стекали по предплечью тоненькой полоской, но… Все это было уже не важно. Было страшно. Действительно страшно, как не было никогда в жизни. Напротив меня было животное и все внутри скандировало: «ОПАСНОСТЬ!» Сердце замерло и после оцепенения начало жутко трясти. Несмотря на градом текущие слезы, я не могла отвести взгляда от мужчины напротив. Это, наверно, было жутко — смотреть беспрерывно кому-то в глаза с диким ужасом и тупо рыдать.

Медленно его мимика менялась… Сперва на лице проскользнуло понимание, затем обеспокоенность, а после полное опустошение и обреченность. Казалось, мужчина напротив с такими печальными глазами не способен на жестокость, убийства и дикие поступки. Но это был он. Ошибки быть не могло. Я видела его разным.

Прижав меня к себе, устроившись между ног, он аккуратно обхватил мое лицо и тихо прошептал:

— Прости, цыпленок… Прости… Прости… Я не хотел тебя пугать, малыш. Ты просто сносишь мне крышу и так тяжело себя контролировать… — его губы осушали мои слезы нежными и краткими поцелуями, но те не переставали литься. Я больше их не контролировала.

Боль и опустошение заполнили все вокруг. Сперва родители сделали из меня загнанного зверя, а теперь появился диктатор, указывающий, как мне жить и что делать. Кажется, существование медленно теряло свой смысл? Зачем?.. Если ты постоянно должен быть там, где не хочешь и с тем, с кем не хочешь. Я проживаю чужие дни. Все, черт побери, не так. И у меня нет ни единой возможности все исправить.

Руки Макса жадно обнимали мое тело, гладили, отряхивали от мелких стекляшек. Губы нетерпеливо изучали безжизненное лицо, а сам он никак не переставал шептать что-то… Я не слышала слов.

— Я хочу свободы, Максим… — тихо, едва слышно, выдала я мужчине, вспоминая его последний вопрос. Он замер и, судя по всему, перестал дышать. — Я хочу быть одна. Я никогда не была одна… Делать свои ошибки. Жить в свое удовольствие… Одна.

Он не отстранялся и медленно перебирал мои волосы своими длинными пальцами. Затем, тяжело выдохнув, развернулся таким образом, что наши губы соприкасались от каждого его слова. И это, что хуже всего, снова заставляло забыть о важном.

— Это единственное, что ты никогда не получишь. Ты всегда будешь моей. И я всегда буду рядом! — с неким нажимом он углубил поцелуй. Его язык просил меня присоединиться, но я не хотела. Точнее тело просило, каждой фиброй откликаясь на призыв своего хозяина. Но душа… Она умерла вместе с разбитым зеркалом. — Ну же, малышка. Я знаю, что ты хочешь… Пожалуйста…

Одна рука мужчина, покоившаяся на талии, медленно сползла к краю платья и нырнула под него. Пальцы нетерпеливо отодвинули тонкие трусики и, почувствовав влагу, Варл тихо прошипел мне в губы:

— Ты же хочешь меня, цыпленок. Так же дико, как и я тебя! Зачем ты все усложняешь?!.. Давай сделаем это здесь.

Он все решил. Не спрашивая моего согласия, Макс стянул трусики и, расстегнув свою ширинку, грубо вошел в меня на полную длину. Его движения были жесткими, властными, грубыми. Он брал свое и показывал мне мое место. Мужчина словно пытался что-то доказать, только вот кому: мне или себе?

А еще хуже было то, что сладкий клубок внизу живота медленно подводил меня к желаемой разрядке. От этого я ощутила себя продажной шлюхой и в порыве злости укусила его язык.

— Блядь, Лина! — едва Варл немного отстранился, как я увидела кровь, капающую с его губ. Теперь его глаза пылали яростью, когда он крепко схватил меня за шею и отчеканил каждое слово таким голосом, будто я была тем подростком из переулка: — Если я хочу тебя трахать, то я буду это делать! Ей-богу, я хотел по-хорошему цыпленок. Давал тебе иллюзию свободы. Теперь я прямым текстом объявлю тебе твои обязанности: трахаться со мной, когда и где я хочу. Мне похрен на твои желания. Похрен на твое «разбитое сердце». Ты — моя. И если не хочешь реальных проблем, а не из разряда розовых соплей подростков, просто следуй простым правилам.

Его толчки стали более мощными и быстрыми, а Макс снова впился мне в губы высасывающим всю душу поцелуем. Солоноватый привкус крови — это все, что я ощутила в этот раз. Он не дал мне кончить.

Едва горячая сперма разлилась внутри, как Варл вышел из меня и, протянув рядом лежащее полотенце, коротко бросил:

— Вытрись. Мы уходим.

Я не помню, что было дальше. Все расплывалось перед глазами, а мысли путались, не давая сделать хоть один анализ произошедшего. Помню лицо Вики — злобная ухмылка, словно она знала о нашей связи с мужчиной несколько минут назад. Помню репортеров, снимающих нас со всех сторон. Помню Варла, который так и не взглянул в мою сторону после выхода из клуба. Помню Серого, настороженно поглядывающего на меня всю дорогу до дома.

Там я долго стояла под душем. Около двух часов точно. После чего завела будильник и пошла спать, предварительно прочитав сообщение от Артема: «Ничего не забыла?».

Утром Марина была особенно обходительна, будто недавно в чем-то передо мной провинилась. Теперь на ней была длинное бесформенное «бабушкино» платье, за которым сложно было распознать точеную фигурку. Я всерьез опасалась, что Варл не только смотрит в камеры наблюдения за моим передвижением по дому, но еще и читает мысли. Этого только не хватало!