Страница 44 из 56
— Это будет странно, да? Не видеть друг друга? — Когда я не отвечаю, она перекатывается на бок, чтобы посмотреть на меня, теперь между нашими лицами всего несколько сантиметров. — Разве нет?
— Не люблю об этом думать.
Мина прикусывает губу; я так близко, что ощущаю клубничный запах ее блеска.
— Иногда я только об этом и думаю, — произносит она настолько тихо, что я едва ее слышу. Она вздыхает и заправляет мне за ухо прядь волос. На мгновение ее пальчики задерживаются на моей коже и опускаются ниже, под подбородок, туда, где бьется пульс.
В воздухе раздается взрыв фейерверков, рассеивая чары. Искры освещают ночное небо великолепным каскадом красного, белого и синего. Отражение салюта растягивается по воде, пока не создается ощущение, будто мы в коконе света.
— Начинается! — Мина выпрямляется и выпрыгивает из грузовика, хлопая в ладоши как ребенок, а я улыбаюсь. Она смотрит на огни, столь же зачарованная ими, как я — ею самой.
Когда затихает последний залп, ночь наполняется пеплом и запахом дыма. Мина стоит, взглядом прикованная к небу, словно ожидает продолжения, но только для нее одной.
Пока все ее внимание на небе, я наклоняюсь назад и достаю припрятанный пакет. Когда она оборачивается, я сижу на краю задней двери, держа в руках зажженный бенгальский огонь.
Она широко улыбается, я тоже.
Но вместо того чтобы забрать его, она обхватывает мои ладони, и мы замираем. Я сижу на двери, она стоит передо мной, а между нами сверкает шипящий огонек. На ее лице пляшут тени, подергивается свет, и я никогда не ощущала себя увереннее, а она никогда не выглядела красивее.
Еще долго после того, как гаснет бенгальский огонек, Мина держит мои осыпанные пеплом руки в своих.
— Даже не представляю, как проживу без тебя, — шепчет она.
Я подцепляю ее палец, от этого движения наши кольца отдаются звоном, в воздухе повисает невысказанное обещание «навсегда»... когда-нибудь.
55
СЕЙЧАС (ИЮНЬ)
Первым делом, зайдя домой, я перечитываю записи Мины в поисках любого упоминания о беременности Джеки. Но либо она не успела записать, либо не до конца выяснила, потому что ни в хронологии, ни где-то ещё в её записях нет ни единого намека, что она подозревала о таком повороте событий.
Перерыв все файлы, закрываю ноутбук. Я уже почти уверена, что именно незапланированная беременность стала причиной исчезновения Джеки. Поскорее бы уже июль, когда Маргарет Чейз возвращается из отпуска. Стараюсь не слишком сильно надеяться, что она подтвердит мои теории — все же тайна усыновления и все такое, — но возможно, если мне удастся поговорить с ней лично, по её реакции мне станет понятно. Просто чтобы знать наверняка.
Мама стучится мне в дверь, прежде чем зайти:
— Софи?
От удивления я дергаюсь, и ноутбук слетает с моих коленей на пол.
— Да?
— Решила проведать тебя. Ужин готов, если захочешь.
— Спасибо, но я уже поужинала.
— С Тревом? — интересуется она.
— Нет, мы с Рейчел ходили в бургерную.
— Папа сказал, что Трев заезжал сегодня.
— Он подбросил меня домой после встречи, — говорю я, и после моих слов мама поджимает губы.
— Понятно. Спокойной ночи тогда.
— Спокойной.
За ней закрывается дверь, а я снова открываю ноут. Между крышкой и клавиатурой зажат пластиковый пакет с записками.
Я словно хожу по краю и никак не ухвачусь за ту ниточку, что приведет меня к клубку. Это ощущение свербит на подкорке мозга, заставляет идти, двигаться дальше, вперед, несмотря ни на что.
Она тоже это чувствовала? Дразнящую недосягаемость ответов, от которой стала зависимой и безрассудной?
Я почти могу ее понять. Это как другая возможность достичь кайфа.
Я кладу руку на записки, надежно скрытые под пластиком. Как поступит детектив Джеймс, если я принесу ему их сейчас? Решит, что я сама их написала? Рассмеется мне прямо в лицо?
Завтра, решаю я, спрошу у Трева, что делать дальше. После того, как мы поговорим с Эми Деннингс. Возможно, этих двух записок вкупе с записями Мины окажется достаточно для возобновления расследования. Детективу Джеймсу придется выслушать Трева. Он примет во внимание новые улики, даже если они противоречат его нарко-теории. И он работал над делом Джеки — значит, сможет найти связь, которую не могли увидеть мы сами.
Закрываю ноут и аккуратно убираю его в ящик стола, прежде чем потушить свет.
Засыпаю, но во всех своих снах я пытаюсь догнать Мину, она смеется, и мне никак не удается ее поймать.
На следующий вечер я подъезжаю к футбольному полю без четверти шесть и, усевшись на капот, жду Трева. Он появляется пятью минутами позже, и мы вместе пересекаем зеленый газон, летнее солнце опаляет нам плечи. Девушки до сих пор на поле, за ними в сторонке наблюдают родители, пока тренер устраивает разбор полетов.
— Ты знаешь, как она выглядит? — спрашивает Трев. — Полагаю, она брюнетка.
Прикрываю глаза от солнца, ведя взглядом по морю темноволосых голов. До окончания тренировки мы остаемся в стороне. Мимо нас за своей сумкой трусцой пробегает девчушка со стрижкой пикси, и я, улыбнувшись, спрашиваю у нее:
— Привет, я ищу Эми. Она здесь?
— Да, вон они с Кейси. — Девчонка машет рукой на двух девушек. Темноволосая смеется, а другая, рыженькая с короткой стрижкой, плещет на нее водой из бутылки. Эми вскрикивает и отскакивает назад.
— Благодарю.
— Эй, ты же дочь тренера Билла, да? — интересуется девочка. — Ты раньше играла.
— Раньше, да.
— Твой папа классный. С ним куда проще, чем с тренером Робом.
Не сдержав улыбки, говорю ей:
— Передам ему твои слова. Спасибо еще раз.
К тому времени, как мы с Тревом пересекаем лужайку, рыжая уже ушла, оставив Эми в одиночестве убирать снаряжение в сумку.
Я окликаю ее:
— Эми?
Она разворачивается, ее длинный конский хвост перелетает через плечо. Они с Джеки похожи: вздернутый носик, немного наивные голубые глаза.
— Да?
— Меня зовут Софи. Это Трев. Можно с тобой поговорить?
— О чем это? — Она косится на Трева, немного задерживая на нем взгляд. — Мы знакомы?
— Я дружил с твоей сестрой, — говорит Трев. — Наверное, мы встречались с тобой пару раз, когда ты была младше.
— О. — Она скрещивает руки на груди, оглядывая нас с головы до ног. — Вы пришли из-за Джеки? Только я совсем не хочу о ней говорить. Особенно с незнакомцами.
— Ты разговаривала о ней с моей сестрой, — говорит Трев. — Мина Бишоп?
Она распахивает глаза.
— Ты брат Мины?
Он кивает.
— Я сожалею о том, что с ней случилось, — произносит она.
— Спасибо, — отвечает Трев, и звучит это как-то механически. Интересно, сколько уже раз он слышал это от чужих людей? Соболезнования и неловкие молчания, должно быть, стали теперь его действительностью. Задумываюсь, неужели он так же отчаянно хочет покинуть этот город, как и я, хоть я и понимаю, что он никогда не бросит свою маму. Точно не в такое время.
— Но чего бы это ни касалось... — Она оглядывается через плечо. — Моя мама уже пришла. Мне реально нужно идти.
— Мина брала у тебя интервью, так? — спрашиваю я. — Об исчезновении твоей сестры? Она готовила статью об этом.
— Нет, — заявляет Эми, но врать она не явно не умеет. У нее алеют щеки даже прежде, чем она открывает рот.
— Эми, у меня есть записи Мины. Хоть она и не записала все интервью, но записала первую минуту. Мне известно, что вы общались.
Эми выпячивает подбородок, принимая упрямый вид.
— Мы не общались. Я поняла, что это было ошибкой, так что уехала сразу после того, как попросила ее выключить диктофон. — Она снова смотрит назад, на уезжающие с парковки машины, когда ее сокомандницы собираются и присоединяются к своим родителям. — Мне пора, — повторяет она.
— Прости, что побеспокоили тебя, — говорит Трев и мягко улыбается ей, своей успокаивающей, дающей безопасность улыбкой — и, как любая девушка в этом мире, она отвечает на нее.