Страница 88 из 134
Корту никогда не забыть тот яркий, солнечный день, когда его вели по улицам Лиатраса. Родного города, где он вырос, окончил школу, поступил в Лиатрасский Технологический Институт, мечтая стать инженером. Где впервые влюбился в сокурсницу, где повстречал настоящих друзей. Его город, который он искренне любил и в чьё процветание верил. Мечтал сделать его лучше – местом, где каждый сможет обрести свою судьбу. И он считал, что нашел свою.
Этот город его детства и его грёз хотел раздавить его, уничтожить, стереть с лица земли. Он шел по нескончаемому людскому коридору, солнца изливали на него вёдра огненного жара, заставляя его плечи сгибаться под их гнетом. Асфальт плавился при каждом шаге, он увязал в нем, с трудом заставляя ноги передвигаться. А вокруг были лица – взрослых, стариков и даже детей – искаженные ненавистью, выкрикивающие в его адрес проклятья.
Этот образ Корт не мог стереть из памяти многие годы. Да и сейчас это воспоминание не изгладилось, не затерлось и даже не побледнело под слоем времени. Он лишь научился загонять его в дальний угол своей памяти и хранить там под семью замками. Но в такие дни, как этот, Корт ничего не мог поделать – оно просто взламывало все преграды и вырывалось наружу. И тогда он вдруг обнаруживал себя, идущим по нескончаемым коридорам из человеческих лиц, наполненных ненавистью и отвращением.
Тот путь был длиною в жизнь. А всё, что было после – выживание, скитания по пескам, каждый день и каждый час пытающимся убить тебя, отчаяние и отсутствие надежды и смысла – было всего лишь жизнью после смерти. Зыбкой, окутанной жарким маревом и странными грёзами, где единственное, что заставляло его двигаться вперед – была мысль о том, что он уже мёртв.
Рядом с Кортом шла Леда. Плечом к плечу они двигались по Залу Кутх, сквозь торжественно молчаливую толпу. В своем воинском облачении – обтягивающих кожаных штанах и безрукавке, как будто чересчур обнаженная без какого-либо оружия, Леда была прекрасна. Её спина была идеально прямой, а подбородок гордо вздернут, так, словно она была потомственной принцессой, рожденной править тысячами. А её золотые глаза были двумя карающими стрелами, готовыми поразить каждого, кто только косо посмотрит в сторону Корта.
На Утегатоле собрался почти весь город. Новости и так распространяются по Утегату со скоростью песчаной бури, а Гвирн уж позаботился о том, чтобы эта новость за день облетела всех. Все соратники Корта и Гвирна тоже были здесь.
В отсутствие единого правителя никто не смеет подниматься на помост Кангов, потому Совет во главе с Гвирном расположился прямо под ним. Но надпись над помостом, как и во время всех Утегатолов, горела огнем, освещенная через специальные окошки. «Утегат те атрасс», - говорилось в ней. «Город – бессмертен».
Корт помнил эту надпись на наури с того самого дня, как попал в Утегат. Он, как и каждый атлург в городе, знал её наизусть до последней черточки и завитка, но он никогда толком не задумывался над её значением. То есть и так ясно, что подземные города существуют на Нибелии тысячелетия. Так давно, что народ потихоньку забывает о том, что когда-то они были построены первыми изгоями. И начинает думать, что стоявший тысячелетиями город будет здесь вечно.
Только сегодня Корту открылся иной смысл фразы: поколения атлургов будут приходить и уходить, а Утегат как стоял, так и останется стоять на том же месте. Город бессмертен, в отличии от человека.
Подходя к помосту ближе, Корт увидел, что люди, собравшиеся под ним, разделены на две группы. Одна, во главе с Уги, стоит по правую сторону от помоста Кангов. Гвирн со своими сподвижниками сосредоточились слева. Корт отметил, что на стороне Гвирна оказалось намного больше людей – почти вдвое. Видимо, многие сочли исход Утегатола уже решенным.
Переговариваясь в полголоса, под помостом собрались члены Совета. Несколько из них – те, кто заходил к Корту домой - держались рядом с Гвирном. Остальные стояли обособленно, не выказывая своей приверженности Гвирну или кому-то еще.
Среди них был и Ауслаг – атлург чуть старше Корта, с волосами, заплетенными в косу и короткой жесткой бородой. Ауслаг принадлежал к одному из самых сильных родовых кланов в Утегате, что, несмотря на молодость, позволило ему занять место в Совете. Он тоже метил на должность Канга, поддерживаемый многочисленными родственниками и городской элитой.
Его короткие руки были скрещены на груди, а глаза хищно поблескивали в предвкушении возможности убрать одного из сильнейших соперников. Корт не питал иллюзий насчет Ауслага. Он понимал: исчезни он с горизонта, и Ауслаг не побрезгует договориться с Гвирном, поделив реальную и номинальную власть в городе. Возможно, это уже произошло. И стервятники только и ждут, когда Корт падет, чтобы вместе растащить его останки.
Сегодня, как за обвиняющей стороной, слово было за Гвирном. На нем красовались тёмно-бордовые штаны из дорогой и редкой материи, ремень с символическим изображением Руга и отбеленная рубашка, сверкавшая на фоне его бронзовой кожи, как первый снег. На плечи был накинут длинный, до пят, халат песчано-золотистого цвета, красиво оттеняющего его глаза.