Страница 77 из 134
Народ ждал, когда на другом конце улицы появится процессия, несущая носилки для ритуала «милосердия».
- Как ты? – раздался за спиной Юты тихий вкрадчивый голос. – Я знаю, вы с гурнасом были близки. Мне жаль, что так случилось.
Юта обернулась, чтобы посмотреть в лицо Гвирну, стоящему за ней. Она знала, что у него много обязанностей, и ему следовало бы идти рядом с носилками, провожая гурнаса в последний путь. Но он твердо решил быть в этот момент рядом с Ютой, несмотря на все ее возражения, и Юта была глубоко благодарна ему за это.
Со дня обрушения свода в Зале Свитков Гвирн был очень внимателен к ней. Часто заходил проведать, лично бинтовал ее разодранную до крови руку. Это он рассказал Юте о ритуале «милосердия».
Когда на них с Кортом рухнул потолок, они чудом выжили. Проведя под каменными завалами много часов, Юта находилась в глубоком шоке, когда их вытащили. Корт вообще был едва жив, держа всё это время на своей спине неподъемную каменную плиту.
За всем произошедшим Юта совсем забыла о том, что они с Кортом были в зале не одни. Рядом с ними находился Арагон, с которым Корт разговаривал как раз в тот момент, когда свод обрушился.
Только когда Гвирн довел ее до дома, Юта, наконец, пришла в себя настолько, чтобы вспомнить о жреце. Гвирн потупил взгляд, его лицо было печально.
- Прости, но Арагону повезло меньше, чем вам, – сказал он тогда.
Нет, гурнас не умер, но получил тяжелые травмы. Каменной глыбой ему сломало позвоночник, вдобавок у него были повреждены внутренние органы. Атлурги ничем не могли помочь.
Только одно они могли сделать для умирающего в медленной агонии гурнаса – оказать ему «последнюю милость».
Так называемый «ритуал милосердия» заключается в том, чтобы вынести тяжело больного, умирающего человека на поверхность, отдав его жизнь в руки «милосердных братьев». Так называют атлурги Таурис и Аттрим – беспощадные и смертоносные солнца Нибелии.
Юте это название казалось жестоко ироничным, но для атлургов это было нормально. Гвирн объяснил девушке, почему народ называет солнца «милосердные братья». С одной стороны, чтобы смилостивить их, задобрить. С другой, - потому что они даруют «последнюю милость», принося быструю смерть тяжело больным и старикам – тем, кто больше не хочет жить или для кого жизнь становится невыносимым мучением.
Сегодня, чтобы избавить от мук, на поверхность вынесут Арагона.
- Мне тоже жаль. Он был добр ко мне, он стал мне другом.
Гвирн кивнул, его тонкое лицо было печально, а большие золотые глаза смотрели на Юту с сочувствием и грустью.
Девушка еще раз, почти непроизвольно, обшарила коридор взглядом, но того, кого она искала, здесь не было. Она не видела Корта ни разу с того дня. Она знала, что он в порядке и быстро пошел на поправку, но она так ни разу и не зашла к нему.
На самом деле она была даже рада, что Корта здесь нет, потому что не знала, как теперь смотреть ему в глаза. Разумом она понимала, что ничего вроде бы и не произошло – они оказались под завалами, и Корт спас ей жизнь, вот и все. Но сердце говоридло ей, что это было не всем – между ними произошло нечто большее. Что-то, что она не могла объяснить, но и забыть не могла.
Там, под завалами, думая, что это их последние минуты, они оба позволили вырваться наружу чему-то, таившемуся в глубине. Ничем неприкрытые, эти чувства обожгли их обоих. Юта ощущала рубец от этого ослепительного, как вспышка, ожога всякий раз, когда думала о Корте.
И знала, что он тоже ощущает его.
В конце коридора раздались тяжелые шаги нескольких пар ног - это атлурги несут Арагона в последний путь. Народ встречал процессию молча, они клали на носилки белые цветы – те самые, которые используются при ритуале погребения, и провожали их взглядами.
У Юты в руке тоже был зажат букетик цветов, мелких, собранных в белоснежные соцветия, будто россыпь звезд. Но когда процессия с носилками поравнялась с ней, она вдруг поняла, что не может пошевелиться.
Она смотрела на длинное худое тело Арагона, до подбородка укрытое покрывалом. Его глаза были закрыты, а лицо скорее походило на маску покойника, чем на лицо живого человека. За несколько дней он словно постарел не несколько десятков лет. Борьба за жизнь отняла последние силы, высушила тело, словно мумию, в которой не осталось ни капли жидкости.
Юта не отрываясь смотрела на Арагона, и не сразу поняла, что Гвирн мягко подталкивает ее вперед. На негнущихся ногах она сделала несколько шагов, поравнявшись с носилками. Юта разжала вспотевшую ладонь и осторожно положила букетик рядом с Арагоном. Он с головы до ног был усыпан цветами, словно укрывшим его живым саваном.
Юта мягко коснулась руки гурнаса, и вдруг, словно это прикосновение пробудило его, веки Арагона дрогнули и поднялись. Его глаза, затуманенные болью, с покрасневшими белками, обратились к Юте, постепенно проясняясь. Это был взгляд человека, уже находящегося по ту сторону, уже вверившего душу Ругу. Юта видела в его глазах отражение того мира, Руг уже прикоснулся к гурнасу, уже взял его за руку, чтобы отвести в свои владения. Но Арагон все еще продолжал цепляться за этот мир.