Страница 44 из 134
- Последний изгой пришел в Утегат шестнадцать лет назад. И теперь к нам снова пришел изгой, это благословение от Руга. Бог доволен своими детьми, – вынес он свой приговор. – Мы вознесем молитвы богам и поблагодарим их за расположение через две недели, на празднике Куду – бога воды, дарующего жизнь.
Атлурги зашумели сильнее, гул их голосов наполнял зал жужжанием пчелиного роя. Они громко кричали и выражали одобрение словам Канга, в то время как он продолжал:
- Готова ли ты жить в Утегате до конца своих дней, служить ему верно и самозабвенно? Готова ли стать одной из нас и назваться атлургом?
Юта хотела ответить, но у нее перехватило дыхание, и она только кивнула. Конечно, она не была готова остаться здесь, под землей, до конца своей жизни и совершенно точно не собиралась служить никаким атлургам или городу, или чего там еще от нее хотели. Но она совершенно ясно понимала, что выбора у нее нет.
Она оказалась поймана в ловушку из песка и солнца, в десятках, а может, и сотнях километров от родного города. Чужая там, потерявшая всех, кто был ей дорог, и чужая здесь, в этом странном месте, она вдруг со всей болью осознала, что стала именно тем, кем ее здесь называют, - изгоем.
***
Леда нашла Корта в первых рядах, когда Канг уже выступал перед народом. Корт стоял не шевелясь и не издавал ни звука, в отличии от бушующей толпы вокруг.
- Последний изгой пришел к нам в поселение шестнадцать лет назад. И теперь к нам снова пришел изгой, это благословение от Руга. Бог доволен своими детьми, – говорил Турраг, и атлурги одобрительно гудели.
- Как она держится? – спросила Леда, беря Корта под локоть.
- Держится, – эхом отозвался мужчина.
Он посмотрел на Юту. Она стояла совершенно неподвижно, кулаки крепко сжаты, а взгляд направлен куда-то за головы толпы. Выражение ее лица было непроницаемо. Но Корт прекрасно знал, что она сейчас чувствует.
Неуверенность, боль и страх. От того, что потеряла все, что знала. От постепенного, мучительного осознания, что никогда не вернется домой. Прежняя жизнь осталась где-то позади, затерянная в жарком мареве песков. А впереди – лишь мрак, неопределенность и одиночество.
Но, несмотря на все это, она держалась. Вообще-то даже лучше, чем Корт мог ожидать. Возможно, даже лучше, чем держался бы он, если бы в свое время ему пришлось быть на ее месте.
- Что ж, все закончилось хорошо, – тихо заговорила Леда ему на ухо. - Не бойся за нее, она справится. Так же, как справился ты.
- Сейчас я переживаю не о ней, – отозвался Корт.
- Правда? – насмешливо переспросила Леда, глядя на него.
- Ну, не только о ней, – нехотя поправился Корт. – Только послушай Туррага. По его словам, у нас все просто прекрасно, и главная проблема поселения в том, что делать с бедной девушкой, чуть не погибшей в пустыне: оставить ли и тратить на нее драгоценную воду или же попросту выкинуть в пустыню. – Корт замотал головой, будто не желая верить в то, что только что сказал. – Просто немыслимо.
- Мы знали, что так будет, – отрешенно проговорила Леда, глядя на Туррага, который продолжал самозабвенно говорить. – Он слушает только себя, и ему так нравится то, что он слышит.
Корт усмехнулся. Он снова перевел взгляд с Канга на Юту.
- Знаешь, я не верю ей.
Леда даже немного отстранилась, чтобы вопросительно посмотреть на мужа. Она действительно была озадачена.
- Тогда зачем же ты говорил за нее и помогал все это время?
Корт пожал плечами.
- Я не думаю, что она лжет нам. Но мне кажется, и всей правды не говорит. Ее реакция, когда она поняла, что ее шаттл разбился…
- Мне ее реакция кажется совершенно нормальной. Она чуть не погибла, узнала о том, что в пустыне живут люди, и потеряла возможность вернуться домой. И все в один день.
Корт покачал головой, продолжая смотреть на Юту. Она казалась такой уязвимой, как раненая птица, которой не выжить без посторонней помощи. И даже если она выживет, то уже никогда не сможет летать.
Но было в ней что-то еще, почти неуловимое: отчаянное упрямство, жажда выжить, но не потому, что она хочет жить. А для того, чтобы сделать что-то, достичь какой-то цели. Корт видел это каждый день в ее глазах. Такая, как она, может пережить все это только для того, чтобы исполнить задуманное, нечто, что не дает ей покоя. Эта жажда порочна, она не может привести ни к чему, кроме боли и саморазрушения. Корт хорошо понимал это состояние, потому что когда-то чувствовал то же.
- Нет, – наконец ответил он, когда Леда уже не надеялась услышать объяснение и снова отвлеклась на речь Туррага. – Она сильная и не стала бы так убиваться из-за того, что чуть не погибла или же лишилась дома. Она бы не позволила себе плакать при нас, если бы могла сдержаться. Слишком уж сильно она была разбита. Ведь в конце концов она осталась жива. Разве не надо порадоваться этому?