Страница 14 из 134
- Что это? – спросила Юта, холодея, уже догадываясь об ответе.
- Не пойму, в чем дело, – охранник растерянно повернулся к журналистке. – Полчаса записи пропали. Их просто нет.
***
Таурис стоял в зените, поливая землю белыми, как чистейший свет творения, обжигающими лучами. Корт ощущал его касание к своей коже там, где она не была скрыта хилтом. Оно было настолько жарким, что почти обжигало, будто поднесенные к самой коже раскаленные угли. Так что мужчине приходилось сдерживать себя от того, чтобы не спрятать руки в широкие рукава накидки.
Но он не делал этого. Вместо этого он повернулся на запад, туда, откуда, находясь на пол пути между зенитом и горизонтом, на землю проливал горячее золото Аттрим. Он был меньше своего старшего брата и, может, именно поэтому касание его лучей было не столь обжигающим.
Аттрим всегда казался Корту прекрасным – он был смешением блекло-розового и золотого. И если смотреть на слишком яркий Таурис было невозможно, не обжигая глаз, то его младший и более скромный брат позволял людям любоваться собой. Особенно в те часы, когда подходил наиболее близко к горизонту, находясь примерно в тридцати градусах над землей.
Народ называл это время «часом жатвы», имея в виду, что именно эти часы были лучшим временем для того, чтобы выйти наружу из полумрака Утегата. В эти несколько часов Аттрим приобретал насыщенный розовый оттенок. Его свет становился менее интенсивным, и в то же время вокруг звезды появлялся золотистый ореол, словно она одевалась в золотую корону.
Корт любил в это время подниматься на плато и любоваться «младшим братом». Хотя он мог делать это в любое время дня и ночи, даже когда обе звезды стояли в зените. С некоторых пор он не ощущал обжигающие лучи солнц и иссушающий жар пустыни, как что-то опасное, убивающее медленной агонией, будто тебя живьем засунули в раскаленную печь. Для него это было не так. Он ощущал пылающий жар внутри себя, так, словно он был его частью. Частью, которая приносила боль и могла убить. Но в то же время давала ему ощущение жизни и странную силу.
Глаза Корта обратились на восток и застыли на чем-то, едва различимом вдали. Марево поднималось над горизонтом, словно дымка, в том месте, где белесое небо соприкасалось с выжженной землей. И все же сквозь клубящийся поток горячих воздушных масс он мог различить стены города и четыре башни, возвышающиеся над ним, словно невиданные колоссы.
Лиатрас. Вечный Город.
Мужчина поднял глаза вверх, к небу, чтобы посмотреть, как несутся сквозь пространство гигантские оранжевые птицы. Они горели, проходя через атмосферу Нибелии, оставляя за собой дымный след в десятки километров.
- Сегодня их меньше, чем на прошлой неделе, – негромко сказал мужчина.
Он по-прежнему смотрел на восток, в сторону Вечного Города.
- Я думаю, метеоритный дождь идет на убыль. Через несколько дней он закончится, и атлурги успокоятся. Знаешь, как они его называют?
Никто не отозвался, и мужчина так же тихо ответил:
- «Огненные слезы». Правда красиво? У народа для всего есть поэтичное название. Поначалу меня это удивляло. Ведь это как-то… по-детски, что ли. Но потом я понял. Атлурги живут не в мире предметов и явлений, не в мире мертвых, неодушевленных вещей. Их мир – это их история, их религия. За каждым названием скрывается история, легенда, верование. Они включены в эту систему мира. Все для них исполнено скрытым смыслом, и это делает осмысленной их жизнь.
Корт замолчал. Он стоял неподвижно, всматриваясь сощуренными глазами в плачущее огнем небо. Лицо мужчины ничего не выражало, только на крепко сжатых в кулаки руках проступали синие вены.
Круглое пологое плато, на котором он стоял, было частью небольшой горной системы, поднимавшейся из пустыни почти на километр. Горы были красноватого цвета и состояли из податливой, но твердой породы. Атлурги использовали ее для изготовления различной домашней утвари – мисок и ложек, ступ и горшков. Когда удавалось выломать достаточно большой кусок, его пускали на изготовление столешниц и солнечных печей.
Атлурги каждый день поднимаются в горы для добычи камня. Но работают гораздо ниже, в вырубленных в скале штольнях. Они вгрызаются в тело горы муравьиными норами, испещряя ее цепочками ходов и лабиринтов.
Корт нашел плато случайно, когда полдня гонялся по скалам за горным козлом. Оно находится с противоположной стороны от Утегата, и скрыто от города крутым скальным выступом. Плато обрывается вертикально вниз, открывая взору захватывающий вид на ровную, как стол, поверхность пустыни.
Корт часто приходил сюда, чтобы побыть в одиночестве. Его спину, как верный друг, надежно прикрывала массивная скала. А впереди открывалась раскаленная бездна, ограниченная лишь небом, на самом горизонте опирающим белесый купол на плавящийся песок. Да еще далеко на востоке взрезал пустыню осколками небоскребов и Солнечных Башен Вечный Город.