Страница 33 из 120
— А ты, Марко? Ты их тоже видел?
Наемник почесал затылок.
— В тот момент я этого не понял, но теперь не сомневаюсь, что это они и есть. Если это не крышка торпедного аппарата, то я даже и не знаю, что это еще может быть.
— Но ведь это значит, — прорычал Джек, повернувшись к капитану, как будто именно он был во всем виноват, — что этот сухогруз на самом деле...
Он замолчал на полуслове, но ни у кого не осталось сомнений, что он хотел сказать.
— Очень похоже, — согласился Алекс.
Встревоженный Старший помощник откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.
— Но в таком случае, — произнёс он, глядя в пол, — Марш сообщил нам ложную информацию.
— Очень может быть, — устало кивнул Алекс. — От этого человека всего можно ожидать. И прежде всего, какой-нибудь гадости.
— Но почему он это сделал? — не унимался Марко. — Он же лез из кожи вон, лишь бы мы взялись за эту работу — и в то же время скрыл от нас такую важную информацию.
— Возможно, он думал, что нам не обязательно это знать, — капитан Райли на миг задумался, после чего стоически пожал плечами. — И, кстати говоря, он был прав. Однако, нравится нам это или нет, теперь уже поздно отступать.
Джек снова уставился в пол, раздраженно цокнув языком.
— Вот же хрень!
С минуту все молчали; затем Хельмут, откашлявшись, взглянул на Алекса и робко спросил:
— Простите мое невежество, но... я не понимаю, в чем проблема? — он робко оглядел всю команду, прежде чем решился продолжить: — Я понимаю, что я всего лишь пассажир и это не мое дело, но мне интересно: почему все так встревожились, узнав, что на «Фобосе» есть торпедные аппараты? В конце концов, идет война, разве не так?
Сидящая рядом с ним Жюли поспешила объяснить, в чем дело.
— На сухогрузах не бывает торпед, месье Кирхнер.
— На обычных сухогрузах — безусловно, но, возможно, этот — особенный...
— Не бывает никаких особенных сухогрузов, — заявила рулевая. — Вооруженное судно по определению является военным кораблем.
— А если эти торпедные аппараты спрятаны, — сказал ее муж, — или замаскированы под что-нибудь безобидное...
— Это, несомненно, означает, что корабль — корсар, — закончила француженка его мысль.
Эльза недоверчиво подняла брови, ее губы дрогнули в скептической усмешке.
— Корсары? — спросила она наконец с подобием улыбки. — Это те, которые с деревянной ногой и повязкой на глазу? Кажется, они ещё грабили галеоны, полные сокровищ, — пошутила она.
— Я сказала — корсар, — твёрдо повторила Жюли, — а не пират.
— А какая разница? Пираты, корсары, флибустьеры...
Прежде, чем рулевая успела ответить, Джек поднял руку, требуя слова.
— Сенорита Веллер, — произнес он с несвойственной ему холодностью. — Я понимаю, что ветеринар и физик не обязаны разбираться во всех тонкостях истории, а потому позвольте прояснить пару моментов, которых вы, видимо, не знаете. Пираты — это именно то, о чем вы говорите: морские разбойники, нападавшие на корабли в море, которые убивали или брали в плен всех, кто попадал им в руки. Флибустьеры занимались, в общем, тем же, но атаковали в основном испанские корабли и территории с благословения других европейских держав.
— А корсары? — спросил Хельмут.
— А корсары — это пираты на государственной службе, которым во время войны выдавался так называемый «корсарский патент», дающий им псевдовоенный статус.
— Но ведь то, о чем вы говорите, происходило триста лет назад, — усомнился Хельмут.
Хоакин Алькантара покачал головой.
— Поверьте мне, сегодня корсары бесчинствуют так же, как и в семнадцатом веке, никуда они не делись.
— Но... почему? — удивилась Эльза. — Ведь в наше время суда не возят золото из Америки в Испанию.
— Боюсь, вы не понимаете, — устало вздохнул Джек, словно пытался объяснить ей это на протяжении многих часов. — Корсары работают на одно из воюющих государств, топя безоружные грузовые и пассажирские вражеские суда. Сегодня речь идет не о золоте и не об испанцах, а о нанесении противнику как можно большего ущерба.
— То есть, вы хотите сказать...
— Я хочу сказать, что корабль, который покоится там, внизу, — он указал пальцем себе под ноги, — занимался тем, что прикидывался мирным грузовым судном, идущим под дружественным флагом, втираясь таким образом в доверие. Когда же другие суда оказывались от него в опасной близости, не ожидая подвоха, он выпускал одну или несколько торпед и таким образом отправлял их на дно. А затем они убивали всех, кто пытался выплыть, чтобы не осталось свидетелей их вероломства.
— О боже... — прошептал Хельмут.
— Лучше поберегите ваши «О боже» до более черных времен, доктор, потому что это еще не самая большая проблема.
— Я вас не понимаю...
— А тут и понимать нечего, — откашлявшись, ответил капитан. — Международное соглашение строго-настрого запрещает какому-либо государству вооружать и использовать корсарские корабли. Таким образом, государство, нарушившее условия соглашения, сделает все, чтобы скрыть следы своего преступления.
— Но в конце концов, — вмешалась Эльза, вспомнив об одном позабытом обстоятельстве, — это ведь голландский корабль, разве не так? Не думаю, что после двух лет войны голландский флот, если от него вообще хоть что-то осталось, может представлять серьезную опасность. Даже для нас.
Джек, видимо, все еще не простивший ей поцелуя, которым она наградила капитана, ответил еще резче:
— Единственное, что у этого корсарского корабля было голландского, сеньорита Веллер, это флаг. Все остальные признаки указывают на то, что это совсем не голландский корабль. Более того, он не принадлежит ни одной из стран антигитлеровской коалиции.
Несколько секунд Эльза молчала, раздумывая, какой вывод должна сделать из этих сведений.
— Но в таком случае... — задумчиво произнесла она, — это значит...
— Это значит, что, по всей вероятности, это немцы.
Театральным жестом Эльза зажала рот рукой, все еще не в силах в это поверить; выражение лица у нее было такое, как будто она увидела, что кошка нагадила на ее любимый ковер.
— Кстати, это объясняет, — произнес Сесар, почесывая затылок, — почему Марш так спешит, требуя закончить работу в такой короткий срок.
— Мон шер, я никак не могу уловить ход твоих мыслей, — сказала Жюли, наклоняясь к нему.
— Я хочу сказать, — объяснил Сесар, радуясь случаю продемонстрировать жене свою прозорливость, — что если Хуану Маршу известно точное место крушения, то, вероятно, немцам оно тоже известно. Семь дней, которые нам даны, возможно, то самое время, которое потребуется кораблям кригсмарине, чтобы сюда добраться.
— Вот дерьмо!.. — выругалась француженка. — Если мы уйдем, то потеряем миллион долларов и навлечем на себя гнев Марша, а если останемся — окажемся вовлеченными в игру против нацистов. Просто чудесно!
— Лично я предпочитаю нацистов, — не задумываясь заявил Марко.
— А остальные? — спросил Алекс, устало отирая пот со лба. — Вы готовы продолжать поиски?
Первым заговорил Джек.
— А как же иначе? — воскликнул он, подняв вверх обе руки. — Мы уже нашли корабль, знаем, как можно на него проникнуть. Если поторопимся, то вполне сможем вовремя закончить.
Жюли и Сесар немного пошептались, и португалец кивнул, давая согласие от имени обоих.
— А что... — обеспокоенно спросил Хельмут, глядя на Эльзу. — Что будет с нами, если нас обнаружат?
Алекс перевёл дыхание, собираясь ответить, но его опередил Марович, который, как всегда, был рад случаю сказать гадость и посмотреть, какое при этом у собеседника будет лицо.
— Вы бы лучше спросили, что будет с нами, — произнёс он, — если нацисты обнаружат, что мы пытаемся похитить с их корсарского корабля нечто такое, о чем, по их мнению, мы даже знать не должны, — наемник выдержал паузу, с удовольствием наблюдая, как изменилось лицо внезапно побледневшего доктора Кирхнера. — Мне казалось, что ученые, — закончил он, откидываясь в кресле и складывая на груди руки, — должны быть хоть немного умнее.