Страница 3 из 16
Путь лежал мимо покосившегося светло-коричневого забора автопарка, украшенного по периметру колючей проволокой, местами уже оборванной. Прохождение отряда сопровождалось завистливыми выкриками часовых. Из колонны отвечали им, что зря завидуют. Ведь уже не раз поднимали так часть, все бегали и суетились, а потом все равно возвращались в казармы. Потому солдатское настроение было весьма смутное, а отравляла его мысль, что ехать придётся вместе с "обожаемыми" контрактниками.
Сержант Волков, довольно бойкий товарищ, подошёл к Вите и то ли спросил, то ли просто злобу выплюнул, с каким-то надрывом:
-- Поедем мы или нет? Ни-ку-да мы не поедем! Всё как всегда!
Витя насупился и промолчал: он-то откуда знает?
Тем временем короткий зимний день начал подходить к концу. Солдат с утра не кормили; они пока помалкивали, но кое-где уже начали проскакивать искры раздражения. Впрочем, неожиданно вовремя подкатила дежурная машина, и кухонный наряд привёз два бака гречневой каши с тушёнкой - такой еды в столовой в обычное время давно уже никто не видел. Настроение бойцов заметно повысилось.
Витя испытывал сначала сомнения: есть или не есть? С одной стороны - не очень хотелось почему-то; а с другой - терзали опасения: где это ещё потом кормить будут - кто знает? Опасения пересилили, и Витя достал свой, между прочим уже успевший где-то конкретно поджариться, весьма подержанный котелок. Пока лейтенант давился своей порцией каши, начали выгонять технику: несколько "шишиг" и "Уралов". Большинство ваучеров числилось в дивизионе водителями, однако, сомнительно, чтобы они видели свои автомобили более чем два - три раза за всё время службы - ну не было такой необходимости! Сейчас же, однако, они активно разыскивали закрепленную за ними технику. Большинство было в приподнятом настроении, причина которого была понятна и ежу.
Глядя на такое дело, Поддубный в очередной раз ощутил острое чувство разочарования: ехать в одной кабине с контрактником, (а там их будет явно не один), ему совсем не улыбалось. Местные ваучеры ощущали себя чуть ли не командирами; они уже поналезли во все кабины - к приятному теплу, идущему от двигателя. Зима всё-таки.
Витя выбрал "шишигу", где расположился относительный "тормоз" ваучер Мага, с решительным лицом подошёл к кабине, открыл её и заявил:
-- Мага! Это моё командирское место!
Мага засопел: он не мог просто прогнать лейтенанта, не дошел ещё до такой наглости, но и уходить с насиженного места тоже явно не хотел.
-- Залазь сюда, - выдвинул он мирную инициативу. - Мы вдвоём запросто поместимся.
Витя уловил слабину и начал "додавливать":
- Вдвоём?! Ты смеёшься?! В "шишиге"?! Мага! Не тормози. Гляди, вон уже Бабаян подъехал. Давай вылазь!
Действительно, у открытых ворот автопарка маячила синяя "шестёрка" командира дивизиона. Майор, по-видимому, решился идти в бой на личном транспорте. Бабаян махал руками, брызгал слюной, и весь вид его выражал крайнюю степень недовольства. Причина была действительно серьезной: 1-й дивизион уже давно в пути, а 2-й всё ещё копошится в автопарке. Делать нечего - майор решился на то, чтобы на собственной машине провести батарею до Кизляра.
Мага нехотя вылез из кабины, и Витя моментально оказался на его месте. За рулём сидел срочник: уж этот-то не будет приставать всю дорогу с дурацкими разговорами. Поддубный любил ездить на командирском месте. Ему нравились долгие поездки: ровный гул движения генерировал у него приятные мысли, чаще всего фантастические, а ещё за стенками кабины он почему-то ощущал себя более защищённым от окружающей среды. Сначала он думал о молодой жене, которую пришлось оставить дома у родителей - Витя заметно скучал по ней. Затем мысли сами собой перетекли к возможной гибели. Но лейтенант не стал её обсасывать - она была неприятной.
С удивлением и удовлетворением Витя отметил, что его внезапно перестали беспокоить боли от уколов. Дома, на мягком диване, он с трудом сидел, а сейчас ёрзал по жёсткому сиденью и ничего не ощущал. "Наверное, холод заанестезировал ", - сделал вывод Поддубный, не любивший ничего оставлять для себя без объяснений.
В это время колонна выехала из города, оставив освещённые улицы позади себя. Уже горы выделялись на фоне тёмного неба, белела земля, покрытая снегом. Вокруг военной техники крутились встречные легковушки. Банально звучит, но Витя ощущал себя частью большой силы; ему приятно было это чувство. Он даже проникся какой-то гордостью за российскую армию; чувство, которое не смогла вытравить даже "перестройка", неожиданно ожило в нём.
Долго разные мысли - приятные и не очень - проносились в Витиной голове. Уже стало очень поздно, далеко за 12 часов. В кабине было тепло, и даже представить себе, что творится снаружи, лейтенант не хотел. Места вокруг начались незнакомые, горы исчезли, замелькали лесополосы и появился противный, наверняка пронизывающий, степной ветер. Рации в машине у Вити не было, и все остановки, внезапные повороты и другие дорожные происшествия оставались для него без комментариев. Периодически лейтенант задрёмывал и пару раз стукнулся лбом о ствол автомата, стоящий у него между ног.
Монотонное движение внезапно прервалось: техника, надрывно завывая двигателями, сползала с дороги и выстраивалась в поле. Когда Витина "шишига" остановилась вроде бы окончательно, Поддубный открыл дверцу и спрыгнул на землю. Сразу же порыв ледяного ветра пронзил его насквозь. Витя с тоской подумал, что на этом холоде ему предстоит провести, по-видимому, всю ночь.
Командир бригады отдал приказ о построении. Шеренга солдат 2-го дивизиона в серых шинелях с поднятыми воротниками напоминала скорее толпу пленных фрицев, чем доблестные федеральные войска. Командованию округа, наверное, и в страшном сне не могло присниться, что придется поднимать эту бригаду, потому снабжалась она одной из последних. Другими словами, для рядовых бушлатов не было. Но на офицерах бушлаты были, и Витя всегда считал, что "перестройка" принесла армии только одно полезное изменение - изменение формы. Особенно военным нравилось гигантское количество карманов. Те, кто в старое доброе время таскал все военные причиндалы на ремне, могли особенно оценить это удобство.