Отчаянная тигрица

Маленькая Жемчужина почувствовала, как вокруг нее сгущается темнота. Это место было ей знакомо. Она понимала, что оказалась здесь благодаря тому, что ее энергия, соединившись с энергией Джонаса, унесла ее далеко от земли. Но это не Царство Небесное. Только бессмертные могут подняться на Небеса. Она же попала в какое-то маленькое, темное и закрытое со всех сторон пространство, то есть снова оказалась под столом.

Она подтянула колени к груди и, уткнувшись лицом в свою шелковую юбку, оросила ее слезами. На ней сейчас была ее самая нелюбимая одежда — голубая шелковая юбка, очень узкая и оттого стесняющая движения. Однако сейчас эта юбка была самой лучшей вещью в ее гардеробе. Если бы Маленькой Жемчужине удалось вытащить ее из своего сна на свет божий, то она бы продала эту вещь, а на вырученные деньги купила бы хорошую жирную рыбу.

Но сон — это сон, и одежда, которая ей снится, навсегда останется в этом сне. К тому же очень скоро придет Страшный Человек и разорвет юбку на куски, когда будет вытаскивать Маленькую Жемчужину из-под стола.

— Ты снова вернулась сюда?

Маленькая Жемчужина подняла голову и увидела Джонаса, который стоял возле стола. Ей пришлось вытянуть шею, чтобы рассмотреть его.

— Я не должна здесь находиться, — выдавила она.

Пожав плечами, он внимательно осмотрел прихожую и весь верхний этаж.

— В прошлый раз мы пробыли здесь недолго. Это китайский дом, — произнес он и, бросив на нее оценивающий взгляд, спросил: — Это твой дом? Ты здесь жила, когда была маленькой?

Она кивнула и прижалась к стене. Как ни странно, она почему-то едва умещалась под столом. Может быть, она выросла? Или стол уменьшился?

— Уходи, — сказала она Джонасу. Ей не хотелось, чтобы он видел то, что здесь должно произойти.

— Не уйду, — ответил он и двинулся вперед. По мере того как он удалялся от нее, его ступни становились все меньше и меньше. Опершись о перила лестницы, он начал внимательно осматривать нижний этаж. Джонас увидел традиционную китайскую гостиную, обставленную в конфуцианском стиле. Здесь были вазы с цветами, которые символизировали гостеприимство и радушие, и зеркало, которое должно отпугивать злых духов. Однако оно не помогло. Страшный Человек все равно пришел в их дом. Может быть, злые духи не испугались зеркала потому, что их пригласили ее родители?

Она заплакала и сжалась еще сильнее.

— Что ж, признаться, я ожидал увидеть совсем другое, — растягивая слова, медленно произнес капитан.

Ее это так удивило, что она подняла голову. Его голос был тихим и в то же время каким-то зловещим. Она выглянула из-под стола, но так и не смогла его увидеть, потому что дверь прихожей загораживала ей обзор.

— Это моя семья, — огрызнулась она. — И Страшный Человек.

— Нет, — ответил Джонас. — Это моя семья.

Что он такое говорит? Недоумевая, Маленькая Жемчужина высунулась из своего укрытия и ударилась головой об стол.

— Что за бред! — проворчала она. — Что твои родители делают в моем доме?

— Я не знаю, — пробормотал Джонас и, повернувшись к ней, сказал: — Вылезай оттуда, и мы во всем разберемся.

Испугавшись, Маленькая Жемчужина снова забилась под стол. Она знала, что уже через несколько минут ее схватят за волосы и вытащат из-под стола. Зачем же ей самой вылезать?

— Успокойся, — сказал капитан. Она заметила, что он весь напрягся, пытаясь что-то разглядеть, а потом вдруг расхохотался.

Почему он смеется? Ее продают в публичный дом, а он смеется?

— Да как ты смеешь! — крикнула она.

Он повернулся и изумленно уставился на нее.

— Что? Берти — такой забавный парень.

— Берти? Кто такой Берти?

— Мой брат, — ответил Джонас. — Он пытается жонглировать, одновременно подбрасывая булку, яблоко и браслет. На самом деле у него это очень даже неплохо получалось, а ведь тогда ему было всего восемь лет. Правда, когда он закончит жонглировать, яблоко превратится в яблочное пюре, — сказал он и, опустив голову, снова посмотрел на нижний этаж. — Ему всегда удавалось рассмешить нас. Я уже и забыл об этом.

Маленькая Жемчужина нахмурилась.

— О чем ты говоришь?

— Я же сказал тебе, — Джонас указал на нижний этаж, — это моя мама, мой брат и я. Как раз перед тем, когда я в первый раз ушел в море. Это был хороший день, — объяснил он и улыбнулся. — Один из самых лучших дней в моей жизни.

Маленькая Жемчужина покачала головой.

— Это был ужасный день. Это… — дрожащим голосом произнесла она и закрыла глаза. Она снова слышала громкие голоса родителей, звон монет и тяжелые шаги Страшного Человека. Она снова кричала до тех пор, пока не охрипла, и снова крепко вцепилась в ножку стола, приготовившись к самому худшему.

— Этот браслет маме подарил… я точно не помню… какой-то мужчина. Какой-то очень щедрый мужчина, которого она любила. Или делала вид, что любит, — продолжал Джонас, опять повернувшись к ней. — Ей нравилось притворяться влюбленной, — пояснил он. Его лицо стало серьезным. — Все это, конечно же, быстро закончилось. Через месяц мы расстались, но в тот день нам было хорошо. Потом появился еще один мужчина… и еще один подарок. Вот так мы и жили — одного мужчину сменял другой. Я ушел в море, чтобы не видеть всего этого, однако очень скоро понял, что жизнь моряков сродни той, прежней, жизни: в ней тоже все периодически повторяется.

Маленькая Жемчужина смотрела на капитана во все глаза и слышала не только его слова, но и какой-то отдаленный смех. Это был детский хохот и женское хихиканье.

— Но это мой дом, — напомнила она. — Как ты здесь оказался?

Джонас пожал плечами.

— Не знаю. Тем не менее я здесь. Возможно, мне это снится.

— Ты в моем доме! — настойчиво повторила она.

Он не ответил ей и, отвернувшись, больше не смотрел на то, что происходило на первом этаже.

— Ты говорила мне, что ты — тигрица, — сказал Джонас. Она понимала, что он разговаривает с ней, но не видит ее. Сейчас капитан видит свою семью и себя самого, но таким, каким он был в детстве.

Она отпустила ножку стола, собираясь выползти из-под него. Ей хотелось увидеть то, что видел он.

— Она красивая? — спросила Маленькая Жемчужина.

— Кто?

— Твоя мать.

— Когда она смеялась, то становилась настоящей красавицей. Мне кажется, что именно этим она и привлекала мужчин. Ее улыбка была загадочной, соблазнительной и прекрасной, а в ее смехе всегда звучала неподдельная радость. Она все очень остро чувствовала — и радость, и боль, — добавил он и, обернувшись, посмотрел на Маленькую Жемчужину. — В этом вы с ней похожи.

Она вытянула шею, пытаясь что-нибудь разглядеть, но так ничего и не увидела. Для этого ей нужно было вылезти из своего убежища. Смех его матери действительно был наполнен легкостью и сладкой силой инь.

— Я никогда не чувствовала себя такой свободной, — с грустью произнесла она. — Даже когда была ребенком.

— Я уже слышал это, — возразил Джонас. — Это неправда. И раз уж я это услышал… — Он замолчал и снова посмотрел на свою семью. — Ради того чтобы еще раз услышать это, мужчина готов на все. Господи, посмотри на нас. Даже будучи детьми, мы делали все, чтобы заставить ее смеяться, — признался он, качая головой. Однако в его голосе не было ни любви, ни нежности. — Не могу поверить, что я был таким глупым.

Ей просто необходимо все увидеть. Ради этого она даже готова покинуть свое убежище. Ей хотелось посмотреть на то, как дурачится Джонас.

Подойдя к перилам лестницы, Маленькая Жемчужина посмотрела вниз и увидела то, что и ожидала увидеть, — центральную прихожую их дома, своих родителей и Страшного Человека. Потом она услышала громкий и заливистый смех Джонаса, и ей страшно захотелось посмотреть на него. Ее желание мгновенно исполнилось, и обстановка вокруг изменилась.

Появилась какая-то белая женщина. Похоже, она была уже немолода. Ее вьющиеся, окрашенные в рыжий цвет волосы были довольно редкими, и, для того чтобы скрыть этот недостаток, она собрала их на затылке в тугой узел. На ней было платье из легкой белой ткани, которое мягко облегало ее худощавое тело. Она полулежала на каком-то старом выцветшем диване. Рядом с ней стояли оба ее сына. По всему было видно, что у этих мальчиков разные отцы. Младший был темноволосым крепышом. Его кожа имела оливковый оттенок, а большие черные глаза были такими же красивыми, как у всех щенков, медвежат и прочих детенышей. Посмотрев на своего брата, он улыбнулся, что называется, во весь рот, а потом весело засмеялся.