Страница 42 из 43
Гости стали разъезжаться. Мартта подошла к Андрею и сказала:
- Андрей, paar meiner Freunde (пара моих друзей), - Андрей насторо-жился, предчувствуя катастрофу, - geht ins Zentr (едет в центр). Sie kö
Андрей с трудом соображал, что говорила Мартта, но понял, что его грубо выпроваживают. Вот и всё, говорил он сам себе. Финита ля комедия. Мартта проводила его до машины, а когда машина поехала, помахала ему ладошкой. В машине было тепло, и Андрей сразу уснул, прислонив голову к спинке заднего сидения. Когда машина подъехала к дому на Сепян-кату, Ан-дрей услышал сквозь сон, ему показалось, что слышит он это во сне:
- Wir kamen (мы приехали).
Андрей очнулся, плохо соображая. Стал бестолково искать свою синюю сумку, в которой он возил букет для хозяйки. Ему показалось, что он её забыл. Он стал бормотать спросонья: "Вот мудила гороховый, я её забыл". Но тот, кто его привёз, (это был мужик, которого Андрей ревновал к Мартте) сообразил, что постоялец Мартты пьян, как свинья, и сказал:
- Hier ist deine Tasche (вот твоя сумка).
Андрей удивился, взял свою сумку, поблагодарил на финском языке:
- Хювяя киитос, - выбрался из машины и ушёл, не попрощавшись.
Добравшись до своей (пока ещё своей) квартиры, он с трудом раздел-ся, рухнул на кровать, где когда-то спала и теперь вновь будет спать хозяйка, когда Андрей освободит квартиру, и заснул мёртвым сном.
XXXIX
А ещё через несколько дней заканчивался его срок пребывания в Финляндии. Пора было возвращаться домой, в Москву. Эти несколько дней Андрей посвятил приведению своих дел в порядок. Он сдал книги в библио-теку. Подписал обходной лист ("бегунок") у всех, кто должен был его подписать, сдал его в администрацию торгпредства, ему вернули его заграничный синий паспорт, забрав временное удостоверение, с которым он ездил в командировки. Ойва Хяркинен и те ребята (одного из них звали Микки, почти так же как Смоландера), которые вели контракт поставки материального склада для Моссовета, накупили Андрею кучу подарков. Ойва давно заприметил, когда он с Андреем заходил в магазин, помогая ему что-то купить, как Андрей неизменно заглядывал в отдел спорттоваров и алчно рассматривал горные лыжи, ботинки, крепления.
Ойва объяснил Андрею, что хочет подарить ему эти вещи и предложил пойти в магазин вместе, чтобы Андрей сам выбрал то, что ему подходит. Ан-дрей, конечно, засмущался, замахал руками, стал отказываться от таких до-рогущих подарков, но Ойва настаивал, говорил, что они вместе хорошо работали, и он хочет оставить своему напарнику об этом периоде добрую память.
Андрей не выдержал искушения и скоро стал счастливым владельцем слаломных лыж фирмы "Fischer", креплений "Marker" и ботинок француз-ской фирмы "Salomon". А Ойва от себя ещё добавил к этому горнолыжные очки "Uvex". Андрей чувствовал себя на седьмом небе.
А те весёлые ребята, которые вели контракт с Моссоветом, подарили ему комплект автомобильных колёс с зимней (шипованной) резиной. Алекс подарил Андрею фонарь, который мог светить лучом до неба. И даже су-мрачный Жора расщедрился и подарил комплект запчастей к "копейке": свечи, прокладку к двигателю, клюку, запирающую руль, набор запасных предохранителей. Иван Иванович, Станислав Григорьевич и Мишкин Дмит-рий Анатольевич ("шибздик") ничего ему не подарили, но тепло с ним по-прощались, пожелав ему ни пуха ни пера. Иван Иванович прослезился.
За два дня до отъезда Андрей попросил Микки (того, который не Смоландер) съездить с ним за "копейкой". Микки попросил ещё одного своего напарника присоединиться к ним. Тем советским специалистам, кто приобрёл автомобиль на условиях такс-фри, давались сутки, чтобы забрать вывозимые ими вещи. У Микки был "японец" Мазда. Они за час добрались до пограничного пункта, где стояли проданные (и пока ещё не проданные) машины. Охранник на стоянке помог прибывшим найти свою "копейку", сделал отметку в журнале о времени прибытия и убытия и выдал две жёлтые плашки с транзитным номером. Микки ловко прикрутил их спереди и сзади в специальных гнёздах для номеров. И они поехали обратно. Микки сел за руль "копейки", а его напарник поехал вслед за "копейкой" на Мазде.
Ехали молча, потому что Микки совсем не знал немецкого языка. Андрей туда и обратно смотрел на дорогу, стараясь запомнить путь, по кото-рому ему предстояло через сутки отважно ехать самому. Но запоминать, по сути дела, было нечего, потому что к пограничному пункту на границе вело прямое шоссе, и не было никаких поворотов.
Возле одной из заправок Микки остановился и попросил механика отрегулировать подачу топлива в мотор, потому что обороты были повыше-ны, и мотор натужно ревел. Но Андрей этого не слышал, он ещё ни в чём ав-томобильном не разбирался. Механик быстро подкрутил отвёрткой какой-то винтик в карбюраторе. Микки послушал, как работает двигатель, одобри-тельно кивнул, и они поехали дальше.
Микки ввёл машину во двор дома на улице Сепян-кату и помог Андрею перетаскать вещи из квартиры в машину. Андрей смотрел на машину и не верил, что эта машина его. Её загрузили, как говорится, под завязку. Свободным оставалось лишь кресло водителя. Микки тепло попрощался и уехал. И Андрей остался один. Ему было грустно, завершался важный этап его жизни.
Что ждёт его в Москве, он не знал. Он пока всё ещё ощущал себя начальником главка и, помимо вещей, он вёз с собой два протокола о наме-рениях. Один был о поставке в Россию типографии мощностью 4 миллиарда краско-оттисков, подписанный владельцем строительной фирмы "Леммин-кяйнен", представителем итальянской фирмы "Маринони" и начальником главка Комитета по печати СССР Андреем Соколовым. Второй касался по-ставки в Россию буксировочных канатных дорог и был подписан, с одной стороны, представителем французской фирмы Помогальского (Пома), с дру-гой - председателем комиссии по канатным дорогам Федерации горнолыж-ного спорта СССР Андреем Соколовым.
Спал Андрей плохо, всю ночь ворочался с боку на бок. Встал, когда было совсем темно. Снял постельное бельё и запихнул его в стиральную ма-шину. Пока машина работала, он попил кофе, есть ему не хотелось, да и не-чего было, вчера доел последние остатки. Собрал всякую мелочёвку, стибрил у хозяйки деревянную шкатулку, в которую сложил натасканные зубочистки. Повесил выстиранное постельное бельё на верёвочные струны для сушки.
Обошёл в последний раз комнаты, проверив всё ли выключено. Написал на кухне записку для хозяйки. В этой записке он написал только "спасибо" на разных языках: Hyvää kiitos - на финском; "большое спасибо" - на русском; Dankeschön - на немецком; Grand mercy - на французском; gracias - на испанском. И подписал внизу: "Андрей Соколов". Оделся, захватил красную сумку с мелочёвкой, вышел из квартиры и опустил ключи в щель, куда опускалась почта. Потом спустился вниз, вышел через отдельный выход во двор, сел в машину, снял с руля клюку, вставил ключ зажигания в скважину, вытянул ручку подсоса, поставил рычаг сцепления в нейтрально положение, повернул ключ, машина сразу завелась, заурчала довольно.