Страница 54 из 56
На развод пусть подаёт сам коварный изменщик, у неё сейчас оплачивать услуги адвоката и прочие судебные тяжбы денег нет.
Спешить оформлять официальный развод ей не к чему, замуж она не собирается.
От всех этих мрачных мысли защипало в глазах и Вера, перевернувшись на живот, тихонько заплакала в подушку.
Услыхав, а скорее почувствовав, подошла Люда и присела рядом с ней на краешек дивана:
- Ну, что девонька, плачешь?
Поплачь, поплачь, нам бабам иногда надо поплакать, выплакать нашу горькую судьбинушку.
Мужикам проще, зальют мозги булдой или подлезут под бочок к другой дурочке и забудут про все горести на свете.
Главные думы мужиков после развода в основном сводятся только к тому, как это им полегче выкрутиться из прошлой семейной истории - чтобы поменьше алиментов платить, полхаты отсудить и десятилетний шкаф унести.
Вера резко присела и обняла, гладившую её по плечам Люду.
- Мой Галь не такой...
Ой, простите, он уже не мой, но всё равно, я не верю, что он такой, о которых вы мне рассказываете.
Огромное вам с Олегом спасибо, чтобы я сегодня без вас делала, где бы так смогла душой оттаять и такой уютный приют найти!?
Завтра постараюсь всё расставить по своим местам, и, если даже не всё, то многое.
- Успокойся девочка, жизнь сама иногда расставляет всё по своим местам, не подгоняй её, а двигайся спокойно в выбранном направлении.
Можешь поспать подольше, мы утром с Олегом уйдём на работу, а ты встанешь, позавтракай, а будешь уходить, замкни дверь, а ключ вбрось в наш почтовый ящик под номером шесть.
Сон долго к Вере не приходил, несмотря на дикую усталость, на выпитое и на все свалившиеся на неё страшные переживания этого длинного и тяжёлого дня.
В голове у девушки вдруг начали зарождаться какие-то навязчивые строчки, которые просились в стихи, но она не стала подниматься, искать листик и ручку, чтобы записать почти готовые катрены - встанет вспомнит, так вспомнит, тогда и запишет, с этой мыслью она и заснула.
Утром Вера не слышала, как хозяева ушли на работу.
Она проснулась хорошо отдохнувшая от ликующего пения птиц, густо усевшихся на пальме под окном спальни, в доме, где она сегодня провела ночь, а до этого замечательный вечер, в компании милых простых людей, с которыми себя чувствовала по-домашнему уютно.
Горестно вздохнула - когда это она в квартире у родителей чувствовала себя по-домашнему уютно...наверное, только в детстве.
Убрав постель и умывшись, тут же села за орган, включила и нежно прошлась пальцами по чёрно-белым клавишам.
Когда-то в детстве мама очень хотела, чтобы Вера занималась на пианино, но она этому всячески противилась, а теперь жалела, ведь могла бы сегодня спокойно аранжировать песни Олега, да, и свои стихи попробовать положить на музыку и даже спеть.
Вдруг вспомнила зарождающиеся перед тем, как она уснула, строки, найдя чистый лист бумаги, быстро застрочила:
Пусть банально, избито и пошло
с грустью вновь заблудилась я в чаще,
не хочу гнить в печальном я прошлом,
а желаю парить в настоящем.
Я желаю быстрее отмыться
от испачкавшей душу заразы,
воспарить в небо вольною птицей,
с дикой болью, и может не сразу.
Обрести снова крепкие крылья,
что б несли меня к выбранной цели,
чтоб от скверны, налипшей отмыли,
что б от встречного ветра запели.
А пока, как нарыв день вчерашний,
заставляет страдать мою душу,
но сегодня не так уже страшно,
перед ним я сегодня не трушу.
Нет истории в жизни банальней,
чем потеря любви у любимых,
взяла паузу, аккорд не финальный,
перестроиться необходимо.
На обеденном столе в коридоре лежали две кассеты и диск с песнями Олега Фрейдмана, а также записка от Люды:
"Верунечка, доброе утро!
Я тебе намазала булочку с маслом, а сверху сыр положила, завтракай на здоровье.
Кассеты и диск это для тебя приготовил Олег, он свято верит, что ты по-прежнему любишь его песни.
Девочка наша, не пропадай, держи в курсе своей жизни, мы за тебя молим судьбу, ты достойна лучшей доли.
Звони, приезжай, мы всегда будем тебе рады.
С любовью, твои Олег и Люда."
От прочитанной записки у Веры защипало в глазах - как это было во вчерашней песне Олега:
... а в лабиринтах памяти добро льёт тёплый свет...
Точней и не скажешь - никогда она не забудет то, что вчера для неё сделали эти по - сути, чужие люди.
Вера не спеша, позавтракала под песни Олега и, настроенная на решительные действия, покинула гостеприимный дом.
Её путь лежал прямой наводкой в Хайфу, такое решение она приняла, усевшись за руль автомобиля.
Нечего пороть горячку, пока не устроится не будет заезжать за сыном к Гиле с Абрамом.
Ещё до полудня Вера сняла на год, симпатичную двухкомнатную квартиру в старом доме, вписанном в горный пейзаж, с открытой не большой террасой вместо балкона.
Маклер заверил девушку, что другое подобное жильё, возможно, обошлось бы ей на пятьдесят долларов дешевле, но оно на порядок уступало бы этой квартире в уюте и благоустройстве.
Девушка знала, что в Хайфе живут два брата Галя с семьями, но Вера не хотела их вмешивать в развитие событий и просить о какой-либо помощи.
Время до начала занятий у неё ещё предостаточно, но уже с завтрашнего дня она может перебираться на свою временную квартиру.
Вот, в ближайшие часы переведёт на себя все коммунальные услуги - подключит воду, электричество и газ, а после этого, можно уже начинать новую самостоятельную жизнь, без мужа.
Мобильный телефон её разрывался от звонков, но она дала себе слово, что пока не устроится с жильём, никому не ответит.
Многочисленные звонки были от мамы, Любы, Гили и один от Галя.
Не один из пропущенных абонентов не вселял в неё оптимизма и желания ответить, но и не отвечать было нельзя, даже Галю.
- Веруш....
Ой, прости, Вера, я долго вчера и сегодня размышлял о нашем неприятном разговоре и о твоём решении разорвать наш брак.
Девушка молчала.
- Так, вот, я, безусловно, виноват перед тобой, но не настолько, чтобы из-за этого моего не благовидного поступка, нам кардинально с тобой поменять жизнь.
Мы можем, пока всё у нас не утрясётся, спокойно жить в одной квартире, но в разных комнатах, ведь места вполне для всех хватает.
Мы будем вместе воспитывать нашего сына, а, если ты ещё согласишься, вести со мной одно хозяйство, то я с радостью приму твои услуги, ведь мы с тобой так мало бываем вместе в своём гнёздышке.
И на это Вера ничего не ответила.
Галь откашлялся.
- Ты меня слушаешь?
- Да.
Галь от её молчания, почувствовал себя увереннее:
- Заверяю, у тебя нет никакой надобности подавать на алименты - я обязуюсь выплачивать каждый месяц три тысячи шекелей, хочешь наличными, а хочешь, могу выписать чеки на год вперёд, а если будем жить в нашей квартире, то и в этом надобность отпадёт, согласна?
Ну, почему ты молчишь, скажи, наконец, что-нибудь?
- Скажу - в первую очередь, я не буду с тобой выяснять степень твоей вины, потому что моё решение уйти от тебя окончательное.