Страница 33 из 56
Вере заполнились своеобразные сложные стихи Андрея Бедринского, глубокая лирическая грусть в строках Павла Чаговского, не стандартная эротическая лирика Петра Давыдова, выверенные рифмы Бориса Дадашева, да, и другие авторы произвели на неё весьма приятное впечатление.
Главным образом, ей было очень приятно, опять попасть в общество, где всё дышало высоким искусством в области её любимой поэзии.
Два часа пробежали, как две минуты.
Наконец, явно уставшая хозяйка вечера предоставила слово молодой поэтессе:
- Милочка, мы в следующий раз обязательно уделим тебе намного больше времени, а сегодня, будь добра, только начни знакомить нас со своим творчеством.
Вера, поднялась на ноги, в горле пересохло, и она прочитала первое стихотворение, которое попалось ей на глаза в её заветном блокноте:
Стучись, стучись...
Стучись, стучись... Услышу сердца стук
и отзовусь неровным вдруг дыханьем,
хотя ещё и не было разлук,
и не коснулась непогодь лихая.
Пьём с наслаждением сладость жарких губ
и в танце тел и рук идём по краю,
представить и почувствовать могу,
тебя в себя по капельке вбирая...
Стучись, стучись... Стук сердца, как набат, -
зовёт тушить пожар любовной негой.
И ангелы взволнованно трубят,
следя за быстротечным жизни бегом.
И можно задержаться иль свернуть,
а можно и пройтись по краю бездны...
Стучись, стучись... Стук сердца - жизни путь,
судьба... - её зигзаги неизбежны.
Дочитав только это одно своё новое стихотворение, Вера вдруг неожиданно для всех предложила:
- Ай, я вам ещё успею надоесть, ведь живу в Тель-Авиве и теперь буду часто здесь бывать, давайте, послушаем лучше нашего барда Олега Фрейдмана, я так соскучилась по его песням!
Все рассмеялись непосредственности девушки, а улыбающаяся Илана Вайцман объявила:
- От всей души поддерживаю нашу обаятельную гостью, ближайшие пол часа ваши, Олег, думаю, что большинство из присутствующих согласятся с нашим мнением.
В этот раз Олег спел только одну песню на свои слова, все остальные были соавторские на стихи присутствующих здесь поэтов, среди них была песня и на её стихи, слушая которую Вера густо покраснела от смущения и удовольствия.
Грусть в еврейских глазах вековая,
Отпечаток гонений и бед.
Души музыка отогревает,
Под любимый аккомпанемент
Заливаются скрипка с кларнетом,
Непохожие, вроде, ни в чём.
Наполняют божественным светом,
Родниковым, весёлым ключом.
Скрипка молится, к богу взывает,
И в молитве кларнета уста.
Чаша скорби налита до края,
Час последний как будто настал.
Слёзы вытрет смычком лихо скрипка.
Приосанится стройный кларнет.
Заструится по струнам улыбка -
Веселей в мире музыки нет!
Научились сквозь слёзы смеяться.
Превратились в народ непосед.
С верой в бога и в поисках счастья,
Под любимый аккомпанемент.
И, всё же, лирическое танго Олега окончательно покорило в этот вечер слушателей.
Несмотря, на жёсткий регламент, его попросили спеть на бис, и все дружно начали подпевать припев:
Наше танго "Две свечи"
Стелет вечер сумрачную грусть.
Долгим ожиданием томлюсь.
Мысленно к тебе на встречу мчусь.
Дождь стучит в окно, стучит.
Входишь ты живительным дождём.
Две свечи и две души зажжём.
Я беру гитару и поём,
Наше танго "Две свечи"
припев.
Так лейся
Любви нашей песня...
Любви нашей песня
В полёт позови...
Наш вечер...
Зажигаем мы свечи...
Зажигаем мы свечи
И поём о любви...
Годы пронеслись, не удержать.
Мы вернёмся в прошлое опять.
Пролистав назад любви тетрадь,
Оглянувшись, помолчим.
Стелет вечер сумрачную грусть.
Дождь уныло бьёт в окно, и пусть.
Продолжает песня светлый путь -
Наше танго "Две свечи"
Припев.
Расходились, когда на часах уже было около одиннадцати вечера.
Поэты обменивались номерами телефонов, дарили друг другу свои тоненькие печатные сборники, Олег на право и на лево раздаривал свои кассеты и диски, чем не преминула воспользоваться и Вера.
Она ехала по ночному городу, и счастливая улыбка играла на её лице - она побывала в атмосфере, которая делала её духовно богатой, окрыляя на новые стихи, в которых она могла выразиться легковесным изящным словом, ритмом и рифмой.
По крыше и окнам машины по-прежнему со звоном плясали капли ливневого дождя, но настроение у Веры было далеко не пасмурным и какие-то навязчивые строки вместе с ритмом дождя проигрывались в её голове.
Зайдя в уютную свою квартиру, она не переодеваясь, схватила блокнот и быстро застрочила мелодию слов, наигранную ей дождём.
Скрасил сумрак...
Скрасил сумрак миг встречи в тот вечер,
за окном дождь не плакался нам... -
он, как нищий, был весел, беспечен,
подставлял все прорехи ветрам.
Как слепой музыкант из подземки,
что поёт от души за гроши,
он вносил в голос, тембр оттенки,
затихал и вдруг снова спешил.
Скрасил сумрак в тот вечер миг встречи,
за окном дождь не плакался нам.
Он поэтами был не замечен,
им во благо погоды тона.
Вере вдруг захотелось разбудить Галя и рассказать ему о сегодняшнем поэтическом вечере и главное, попросить прощения за её вспышку гнева, но, как было не разгневаться, ведь она, действительно, очень опасалась за его здоровье.
Она тихо прилегла рядом с мужем и всё же не стала его будить, отлично сознавая, что, к сожалению, эту радость от сегодняшнего поэтического вечера, он с нею не разделит.
глава 18
Четырнадцатого января супруги встретили утро в отличном настроении, потому что Вера посреди ночи всё же разбудила мужа своими ласками, а затем, после страстного соития, попросила у него прощения за свою вечернюю гневную выходку стервозной жены.
Вера отдавала себе отчёт в том, что накануне она вела себя, как некоторые вздорные жёны, пробывшие в браке, по крайней мере, больше десятка лет, а не всего лишь два с половиной месяца. С утра в их отношениях наступила вновь семейная идиллия.
Галь тоже не остался в долгу перед женой и также признал свою вину, и постарался объяснить Вере, что у него просто-таки не было времени на обсуждение с нею, его перехода на новую должность:
- Пойми, моя хорошая, мне Давид не дал времени на обдумывание, он поставил меня перед фактом, а у меня не было никаких мотивов, а главное желания, отказаться от этой важной и ответственной работы.
- Галюш, но ведь это не какой-нибудь маловажный вопрос, а от твоего решения зависит многое в нашей жизни, а особенно, в свете скорого рождения ребёнка.
Галь примирительно погладил жену по руке