Страница 7 из 20
«Это не только другое время… это другой мир. Чужой мир».
Неожиданно в мозг острой иглой вошло осознание полного одиночества. Чужак! Только теперь до меня дошло горькое и острое чувство, заложенное в этом слове, а чувство физической беспомощности еще более усугубило это ощущение. Не сразу, но мне удалось взять себя в руки, и чтобы отвлечься от горьких мыслей, я стал, в свою очередь, рассматривать толпу, правда с меньшим энтузиазмом и любопытством, чем те разглядывали меня.
Отдельной группкой стояли четверо мужчин и три женщины. Мужчины, в числе которых были мэр с банкиром, несмотря на жару, были одеты в костюмы-тройки, белые сорочки и шляпы. Женщины были одеты в длинные, ярких расцветок, приталенные платья. На головах у них были смешные шляпки с искусственными цветами, а в руках они держали раскрытые зонтики, прикрываясь ими от палящего солнца. Их яркие наряды, все в ленточках и бантиках, смотрелись необычно для моего глаза, но все равно привлекательно на желто-сером фоне выжженных солнцем домов и земли. В двух шагах от местной элиты, у входа в местный магазин, стояли два человека в серых фартуках. Рукава их рубашек были засучены. Над головами тружеников прилавка золотом горела вывеска «Универсальный магазин Браннера». Рядом с магазином возвышалось двухэтажное здание с вывеской попроще, где черными буквами на белом фоне было написано: «Отель». На его веранде собралась основная часть любопытных: ковбои, фермеры, лавочники, мелкие служащие. Часть из них стояли, облокотившись на перила, другие сидели на ступенях или просто стояли, в одиночку и группками. Все они были одеты в сапоги, жилеты и шляпы различных фасонов. Среди мужчин затесалось несколько женщин, одетых просто и скромно. Две из них держали в руках накрытые кусками материи корзинки. В десятке метров, на самом солнцепеке, держась особняком, стояли три босоногих негра. Материалом для их так называемой одежды явно служила мешковина. Обежав глазами присутствующих людей, я, с некоторым удивлением, отметил, что местные мужчины явно выбиваются из расхожего представления обывателя о Диком Западе, так как почти ни у кого из них не было оружия, разве что у парочки ковбоев на бедре висели револьверы. Еще одной неожиданностью для меня стала полная раскованность людей, которые, ничуть не смущаясь моим присутствием, оживленно обсуждали меня во весь голос, при этом сыпля во все стороны незамысловатыми шутками, но не прошло и пары минут, как вдруг головы зрителей, присутствующих на шоу «Известный бандит Запада Джек Льюис», одновременно повернулись влево. Вслед за ними я повернул голову и увидел, как на улицу из-за угла ближайшего дома выехал экипаж в сопровождении двух всадников, вооруженных винтовками. Клубы пыли, поднятые колесами, еще не начали оседать, как на мое плечо опустилась рука. Повернул голову. Охранник, кивнув головой в сторону экипажа, дал мне понять, что надо идти.
Усевшись на обитое кожей сиденье, я разрешил себе немного порезвиться и, подняв руку, несколько раз приветственно махнул подступившей к коляске толпе, чем вызвал взрыв криков и свиста в народе. На месте кучера сидел другой помощник шерифа, с ярко начищенной звездой на рубахе, а по обеим сторонам открытой коляски сидели на конях добровольцы из ковбоев в лихо сбитых на затылок шляпах, картинно уперев приклады винтовок в бедра. Не успел сопровождавший меня охранник сесть рядом со мной, как помощник дернул поводьями, и мы отправились в путь. Пару раз мимо нас проносились всадники, оставляя за собой шлейфы пыли, медленно протащился фургон, но все, будь на коне или пешие, останавливались, чтобы проводить взглядом мою бледную физиономию. Если первые минуты мне были интересны проявления чувств местных жителей, то уже сейчас их неумеренное любопытство стало надоедать, что нельзя было сказать о моем сопровождении, помощнике шерифа и охранниках. Они просто млели от всеобщего внимания, при этом пыжась и принимая героические позы, тем самым все больше походя на детей, пытающихся подражать взрослым людям. Путь к офису оказался намного короче, чем я ожидал: пять минут езды – и мы остановились перед очередным зданием барачного типа, правда, на этот раз каменным, с решетками на окнах.
– Теперь, Джек, ты здесь будешь болеть, пока петля тебя окончательно не вылечит!
Дружный смех охранников подтвердил, что шутка удалась. Стараясь не растревожить раны, я осторожно сошел на землю. Оглянулся по сторонам и замер от неожиданности. В ста метрах, где заканчивались последние дома, начинался простор. Ничем не ограниченное пространство до самого горизонта, где небо сливается с землей, полное свежего ветра и нежных ароматов луговых трав, я воспринял как зверь, заключенный в клетку. Даль завораживала, манила к себе, обещая свободу. Мое состояние тут же оказалось поводом для шутки одного из охранников:
– Смотрите, Джек Льюис уже себе путь для бегства намечает!
Новый взрыв хохота, после которого охранник-шутник грубо развернул меня к двери, где меня уже ждали. На пороге стоял шериф, а из-за его спины выглядывал его очередной помощник.
Переступив порог офиса, я сразу попал в царство полумрака. Солнечный свет с трудом проникал сквозь грязные стекла обоих окон, явно не мытых со дня постройки этого заведения. Меня подвели к письменному столу, рабочему месту шерифа. Охранник с винтовкой встал за спиной. Сам шериф сел в кресло и стал медленно и осторожно заполнять графы в пухлой, большой тетради, смахивающей на конторскую книгу. Было видно, что эта работа была для него менее привычна, чем скакать на лошади или стрелять из револьвера. Один из помощников шерифа сел на стул, стоящий рядом со столом, и принялся раскуривать сигару, второй законник тем временем уселся боком на край стола, поставив карабин у ноги, после чего уставился на меня немигающим взглядом. Я не стал мериться с ним взглядом, а вместо этого принялся неторопливо осматриваться. Прямо за спиной шерифа я увидел деревянный топчан – кровать с матрацем и наброшенным на него тонким одеялом. Ближе к двери ряд деревянных колышков, вбитых в стену, изображал вешалку, хотя использовалась она явно не по назначению. На двух из них висела конская сбруя. В углу стоял металлический ящик, типа сейфа, с нелепыми украшениями по углам, а также стеллаж для хранения оружия, куда двое добровольцев, сопровождавших меня, только что поставили свои винтовки. Примерно треть большого и просторного помещения была отделена от общего пространства частыми толстыми металлическими прутьями. За ними я увидел двух человек, сразу подошедших к решетке при моем появлении. Как только новизна ощущений пошла на спад, я ощутил и увидел все то, что ускользнуло от меня в первый раз.
Потолок в серо-желтых разводах, грязный, заплеванный пол, вонь немытых тел, грязных лохмотьев и блевотины, очевидно, въевшаяся намертво в пол и стены этого «дворца правосудия». Больше смотреть здесь было нечего. Взгляд вернулся к шерифу. Массивный стол, за которым тот сидел, с резными ножками и некогда полированной поверхностью, был завален различными предметами. Рядом с пачкой бумаги различного формата и чернильницей лежал массивный ключ, затем еще связка из трех ключей меньшего размера, две коробки с патронами, винчестер. Завершали этот натюрморт несколько тоненьких стопок плакатов с физиономиями разыскиваемых преступников, поверх которых лежал хлыст. С видимым облегчением на лице шериф захлопнул книгу записей, затем поднялся, взял со стола большой ключ, обойдя стол, подошел к металлической двери. Щелкнул замок, дверь, проскрежетав, распахнулась. Охранник тем временем подвел меня к ней, после чего легким толчком в спину отправил меня в камеру. Сделав по инерции два шага, я остановился, скривился от боли.
– Что силы девать некуда, морда толстая?! – один из бандитов, здоровенный бугай, тут же выступил в мою защиту. – Человек еле дышит, а вы его в спину пихаете.
– А ему много здоровья не надо, лишь бы хватило до виселицы дойти! – снова проявил свое чувство юмора помощник шерифа, который меня сюда привез.
– Встреться ты мне пораньше, я бы твои слова живо пулей в пасть обратно затолкал! – зло бросил хмурый здоровяк.