Страница 9 из 24
«Как кошка подкралась», — подумала Эни и повернулась, опустив взгляд к земле. Посмотреть в этот момент на служительницу монастыря не давали страх и совесть. Все-таки матушка сделала многое для своих воспитанниц, а те отплатили ей побегом.
— Позвольте поинтересоваться, юная леди, где ваша сестра?
Гарита стояла, как каменная статуя, не шелохнувшись. Эни даже на миг подняла глаза, желая убедиться, что это реальность.
— Что вы сделали?
В голосе матушки послышались нотки волнения. Она подошла ближе, будто боялась не расслышать ответ или хотела схватить свою воспитанницу. Но ее лицо продолжало оставаться каменной маской, ладони были сложены в замок, а платье и платок выглядели такими же неестественно аккуратными. Эни стало жутко от подобного спокойствия, но она снова подняла взгляд, готовая принять любое наказание.
— Тария ушла вместе с Каросом, матушка.
Настоятельница переменилась в лице. Эниинг казалось, что женщина сейчас начнет кричать на нее, ударит, заставит сделать что-то немыслимое. Но вместо этого Гарита расцепила ладони, сделала несколько шагов, вплотную приблизившись к воспитаннице и крепко ее обняла. Эни больше не могла сдерживаться и разрыдалась.
— Перестань, перестань, милая. Я отправлю за твоей сестрой. Бедная моя.
Не веря в происходящее, Эниинг отшатнулась от настоятельницы.
— Бедная? Да как вы можете?! Мы ослушались вас! Мы сбежали к торговцу! Говорили с колдуньей! Гадали! Она забрала мой гребень и заставила Кароса и Тарию сбежать!
— Гребень, — задумчиво произнесла Гарита. — Видимо, так все и должно было случиться.
— О чем вы? Вы должны меня наказать! Отхлестать прутом при других сестрах! Запереть в комнате, а не обнимать! Вы лживая, а вас еще все боялись! Да как вы можете!
Матушка снова сложила ладони в замок и в одно мгновение превратилась в безразличную каменную статую.
— Ты сама себя наказала, Эниинг. Иди в свою комнату. Поплачь от разлуки с сестрой и от потери своей драгоценности. А затем умойся, переоденься, и через полчаса ты должна быть в моем кабинете. Мы хотели, чтобы Тария получила это место. Но раз ее нет, то придется тебе. И ты можешь называть меня, как угодно, можешь ненавидеть меня и считать лгуньей. Но пока ты должна делать то, что я говорю. А я требую, чтобы больше никто и никогда не видел тебя такой. Ты поняла?
— Простите, матушка. Я не знаю, как так получилось…
— Я знаю, — сурово сказала женщина. — Этого достаточно. А теперь выполняй то, что я тебе сказала. И не вздумай опаздывать. Такой шанс выпадает только раз в жизни — сами боги решили, что так должно быть — и я не дам тебе его упустить.
Не дождавшись ответа, Гарита развернулась и пошла в сторону главного входа в монастырь. Там, возле лестницы, остался стоять один возничий, дожидаясь своих хозяев.
Эни еще раз посмотрела на качели, забор, за которым виднелись лес и часть оврага. Где-то там должна стоять повозка торговца и провидицы. На секунду закрыв глаза в попытке забыть эти образы, Эни одним резким толчком открыла дверь и побежала в свою комнату. Еще раз подводить настоятельницу в ее планы точно не входило.
Через четверть часа Эниинг была полностью готова, чтобы спуститься в кабинет Гариты. Как и требовала матушка, она переоделась, умылась, даже сделала себе прическу, закрутив косу и заколов ее несколькими шпильками. Но она так и не притронулась к постели Тарии и шкатулке, стоявшей под кроватью соседки. Воспитанница старалась даже не смотреть в ту сторону, чтобы снова не разрыдаться.
Десять минут понадобилось, чтобы пройти по широким коридорам монастыря и спуститься к настоятельнице. Эниинг слишком хорошо знала дверь в кабинет Гариты, возможно, даже лучше других воспитанниц. Только раньше она была здесь за провинности Тарии, всегда вместе с ней, теперь же — одна. Не догадываясь, что ее ожидает.
«Набраться храбрости и постучать, набраться храбрости и постучать», — уговаривала себя Эни, стоя с занесенной рукой прямо напротив входа. Двинуться не получалось, как бы она ни старалась.
Однако стучать Эни не пришлось — дверь открылась сама, а из прохода на ученицу налетела матушка-настоятельница.
— Вот ты где, — недовольно сказала она и втянула Эниинг в кабинет. — Господа, вот воспитанница, о которой я говорила.
Гарита отошла к своему столу, сев на место, а ученица осмотрела такой знакомый кабинет. Обычно матушка принимала своих девочек одна, теперь же здесь сидели еще двое мужчин и одна женщина. И этих людей Эниинг никогда раньше не видела.
Визитеры расположились в гостевых креслах, пили вино, держали в руках документы и в целом выглядели так, будто все здесь принадлежит им. Мужчины быстро посмотрели на Эни и продолжили чтение.
Они казались братьями, были одеты, как любые всадники, и Эни не придала бы значения их вещам, если бы ни ткани, из которых те были пошиты. Черный цвет материи переливался и менял оттенки. Особенно хорошо это было заметно при взгляде на плащи, лежащие на спинках кресел. Прозрачные и в то же время плотные, темные и сияющие в один и тот же миг. Это была самая изящная магия, которую только можно было представить.
А вот женщина, сидевшая по другую сторону, напротив, не отличалась необычностью наряда. Сама она была стара, морщины покрывали все ее лицо, шею и руки, фигура давно потеряла стройность, а кремовое платье наглухо закрывало все ее тело, как чехол, оставив лишь немного пространства для тоненького белого воротничка. К сожалению, именно эта женщина обратила внимание на Эни, разглядывая ее с недовольством.