Страница 37 из 101
— Совершенно справедливо, ваше величество, — отозвался Брусилов. — Но штык уходит в прошлое. Его значение на поле боя неуклонно снижается. И на нашем фронте, и у союзников есть немало примеров, когда один пулеметный расчет, занявший выгодную позицию, на длительное время задерживал наступление батальона или даже целого полка. Разумеется, положив несколько сотен православных душ, я могу продолжить наступление. Но куда лучше без всякого героизма подавить огневую точку противника одним-двумя снарядами. Если, конечно, в моем распоряжении есть орудие и снаряды. Что же касается тактики подполковника Крапивина, то это как раз тот случай, когда профессиональные действия небольших групп способны сковать или дезорганизовать значительные соединения противника. Я считаю, что этот опыт необходимо распространить на всю армию.
— Возможно. — Лицо императора снова недовольно скривилось. — Но сейчас идет война. Существенное изменение тактики в период боевых действий совершенно нежелательно. Кроме того, знаете ли, все эти методы скрытных операций, выстрелов из-за угла, ночных налетов, похищений, диверсий… Как-то не по-европейски это все, не цивилизованно. Раз уж вы столь успешно применили подобную тактику в боях, продолжайте. Но я бы не хотел прослыть на весь мир варваром, который воюет подобными методами.
Брусилов с Крапивиным переглянулись. То, что их план провален, стало совершенно очевидно. Император не желал создавать сеть специальных отрядов на всex фронтах.
— Что ж, если у вас ко мне больше ничего нет, господа… — Император развел руками и выжидающе посмотрел на собеседников.
— Прошу простить, ваше величество, — снова вытянулся Крапивин. — Когда мы шли сюда, я обратил внимание на некоторые недостатки организации постов. Это создает угрозу проникновения вражеских шпионов и диверсантов в штаб и даже непосредственно к вашему вагону. Если вы позволите, я укажу начальнику вашей охраны на допущенные оплошности.
— Что?! — Император ошарашенно посмотрел на нахального подполковника.
— Именно так, ваше величество. Не смею более отнимать вашего драгоценного времени, но прошу разрешения подать рапорт начальнику охраны.
— Отчего же! Я немедленно вызову генерала Семенова, и вы сможете высказать ему все ваши замечания.
Через пять минут в салон вошел толстый раскрасневшийся генерал-майор, бодро отрапортовал императору и застыл в ожидании.
— Это подполковник Крапивин, генерал. — Ниш лай указал на Крапивина. — Он сегодня прибыл с фронта и утверждает, что в охране ставки существуют серьезные огрехи.
Генерал метнул злобный взгляд на Крапивина, снова вытянулся по стойке «смирно» и отчеканил:
— Никак нет, ваше величество. Охрана надежная. Мышь не проскочит. Мы свое дело знаем. А всяким фронтовым офицерам лучше бы своим делом заниматься, а не рассуждать о том, о чем они понятия не имеют.
«Ах ты, боров! — выругался про себя Крапивин. — Мало того что службу несешь отвратно, так еще и оскорблять задумал. Ну, я тебе устрою!»
— Уверяю вас, ваше превосходительство, — громко произнес он, — что не только мышь проскочит. Если мне потребуется, то я целый батальон скрытно через ваши посты проведу. А чтобы не быть голословным, предлагаю вам следующее. Сегодня вечером я покидаю Могилев. Если потребуется, в сопровождении вашего офицера. Вы предупреждаете всех караульных, что сегодня вечером к вагону Верховного главнокомандующего попытается пробраться злоумышленник, и даете мои приметы. И сегодня ночью, в два часа, мы встретимся с вами у входа в этот вагон. Единственное условие: не надо окружать его сплошной цепью солдат. Я, безусловно, все равно пройду, но мне не хотелось бы, чтобы были пострадавшие.
Генерал устремил испепеляющий взгляд на Крапивина.
— А что, это интересно, — произнес император. — По крайней мере мы сможем проверить, надежна ли охрана. Подполковник опытный разведчик и знает толк в подобных делах. Я сам с нетерпением буду ждать исхода этого пари. И, пожалуйста, не воспринимайте это как акт недоверия к вам лично. Мы просто хотим улучшить охрану.
— Хорошо, — недовольно проворчал Семенов. — Скажите, подполковник, мой офицер сможет следовать за вами?
— Разумеется, я ему этого не позволю, — улыбнулся Крапивин.
— Уезжаю из Могилева со смешанным чувством. — Брусилов, заправил салфетку за ворот. — С одной стороны, полный провал нашей миссии. Император наотрез отказался даже рассматривать идею создания специальных подразделений на всех фронтах. Но, с другой стороны, вы остаетесь при мне. Это приятно.
— Хорошо, что нас не заставили распускать уже сформированные спецотряды, — заметил Крапивин, пододвигая поданную официантом тарелку.
— Ну, этого они не дождутся, — усмехнулся генерал. — Во-первых, победителей не судят. Во-вторых, я так давно приобрел в нашей армии репутацию смутьяна, что со мной не хотят связываться даже самые отпетые консерваторы.
— Ох, судят победителей, Алексей Алексеевич, еще как судят, — вздохнул Крапивин.
— Возможно. Вы-то сегодня ночью, кажется, малой кровью отделались.
— Да я вообще без крови обошелся. Даже ту группу из пяти молодцов у вагона тихонько положил, без криков. Правда, на шум возни государь вышел. Тем наше пари и закончилось. Я подробно описал Семенову, как шел и где в системе охраны допущены ошибки, а потом вернулся в гостиницу.
— Рискованный вы человек, Вадим, — заметил Брусилов. — Впрочем, за это я вас и ценю. Ладно, закончим эту войну — я обязательно добьюсь распространения нашего опыта в армии. Сейчас воевать надо по-новому. Время атак строем под полковой оркестр уходит в прошлое. Будущее за такими солдатами, как вы, Вадим.
— Спасибо, Алексей Алексеевич, — ответил Крапивин и, немного помедлив, добавил: — Но я боюсь, что эта война очень плохо кончится.
— Что вы имеете в виду? — Брусилов быстро окинул взглядом соседние столики. — Лично я не вижу предпосылок для поражения русских войск. Да, нам не удастся завершить кампанию в короткие сроки, как об этом кричат горячие головы. Но в конечном счете Германия и Австро-Венгрия выдохнутся и не выдержат войны на два фронта. Так что я не понимаю ваших опасений.