Сияющая Цитадель

– Убить?! – И без того большие глаза девушки распахнулись еще шире.

– Таковы правила, Алиэн, – пожал плечами Келтэн. – Мне они не по вкусу, но я должен их выполнять.

– Ты этого не сделаешь!

– Сделаю, только если не будет другого выхода, – и безо всякого желания. В конце концов, именно это и предполагает сама идея заложника. Почему-то мне всегда достается самая грязная работа.

– Как ты мог? – обратилась Алиэн к Спархоку. – Как ты мог поступить так со старейшим своим другом?!

– Военные решения порой бывают нелегкими, – пояснил Спархок. – Ну теперь ты убедилась, что у Келтэна и в мыслях не было изменять тебе? Ты ведь наверняка знаешь, что когда Келтэн решил, будто ты влюблена в Берита, он не нашел иного способа расчистить вам дорогу, кроме как искать собственной смерти?

– Вот этого не нужно было говорить, Спархок! – возмутился Келтэн.

– Болван! – голос Алиэн без малейших усилий взмыл к самым верхам. Несколько минут она выговаривала другу Спархока, который покорно опустил голову и переминался с ноги на ногу, словно напроказивший школьник.

– Кхм… – не выдержал наконец Спархок. – Почему бы вам не продолжить этот разговор в более уединенном месте и с глазу на глаз?

– С вашего разрешения, принц Спархок, – согласилась Алиэн, сопроводив свои слова коротким небрежным реверансом. И бросила Келтэну:

– Пошли!

– Хорошо, любовь моя, – покорно пробормотал Келтэн, и парочка удалилась по коридору.

– Это, кажется, был голос Алиэн? – осведомилась баронесса Мелидира, выглядывая из комнаты.

– Да, – ответил Спархок.

– Куда это они с Келтэном направились? – Мелидира посмотрела вслед удалявшейся парочке.

– Им нужно обсудить кое-какие важные дела.

– Более важные, чем то, что мы будем обсуждать сейчас?

– Они считают, что да, баронесса. Впрочем, я полагаю, что сегодня днем мы сможем обойтись и без них, а это дело требует немедленного прояснения.

– А, – сказала она, – одно из этих.

– Боюсь, что да.

– Алиэн с ним справится, – уверенно сказала Мелидира.

– Я в этом не сомневаюсь. Как подвигается ваша кампания, баронесса? Не то чтобы я хотел совать нос в чужое дело, но все эти проблемы отвлекают мое внимание, и я предпочел бы знать, что они не вынырнут на поверхность именно тогда, когда от них этого меньше всего ожидаешь.

– Все идет по плану, принц Спархок.

– Отлично. Вы уже сказали ему?

– Конечно нет. Ему пока и незачем знать. Когда придет время, я сама мягко и деликатно ему об этом сообщу. Так будет милосерднее. Если он слишком рано сообразит, к чему идет дело, он начнет беспокоиться, а это уж вовсе ни к чему. Доверьтесь мне, ваше высочество. Я совершенно точно знаю, что делаю.

– Прежде чем мы продолжим, анара, я хотел бы кое-что прояснить, – сказал Стрейджен. – Тамульцы считают, что киргаи вымерли, однако Крегер и Скарпа утверждают иначе.

– Киргаи желают, дабы весь мир поверил, будто они вымерли, – ответила она. – После похода на Сарсос, завершившегося для них столь сокрушительным поражением, они вернулись домой и все свои силы устремили на то, чтобы пополнять число подвластных им кинезганцев, ибо те были почти целиком уничтожены стириками.

– Мы тоже слышали об этом, – сказал Кааладор. – Нам говорили, что киргаи настолько усердно принялись за дело, что их собственные женщины вышли из детородного возраста прежде, чем они осознали свою ошибку.

– Сие сказали вам верно, мастер Кааладор, и оттого-то в Тамульской империи полагают, будто киргаи исчезли с лица земли еще десять тысячелетий назад. Однако сие предположение глубоко ошибочно, ибо упускает оно из виду, что Киргон – бог. Конечно же, поначалу не принял он в расчет слепого повиновения своих подданных, когда повелел им уделять все свое внимание кинезганским женщинам. Однако же когда увидел он, что избранная его раса вымирает, то изменил естественный ход вещей, и престарелые женщины киргаев вновь стали плодными – хотя и по большей части умирали во время родов. Тем не менее, так народ киргаев продолжился и существует поныне.

– Экая жалость, – пробормотал Оскайн.

– Ведая, однако, что число его почитателей сократилось и что стирикское проклятие заключило их в пределах бесплодной их родины, стремился Киргон оберечь свой народ. Кинезганцам велено было всячески крепить и распространять среди прочих народов Империи убеждение, будто бы киргаев не существует более, и сам зловещий город Кирга был сокрыт от глаз людских.

– Так же, как сокрыт Дэльфиус? – спросил Вэнион.

– О нет, мой лорд. Мы действуем более тонко, нежели Киргон. Мы скрываем Дэльфиус, сбивая случайных путников с пути. Киргон же скрывает Киргу в нагорьях, в самом сердце Кинезги, с помощью чар. Можно проехать сии нагорья из конца в конец и многократно миновать Киргу, но так и не узреть ее воочию.

– Город-невидимка? – недоверчиво спросил Телэн.

– Киргаи видят его, – отвечала дэльфийка, – и, когда сие им желаемо, кинезганцы, верные их клевреты, видят его также. Для всех прочих Кирга остается незримой.

– Такая невидимость имеет огромные тактические преимущества, – профессиональным тоном заметил Бевьер. – У киргаев есть абсолютно безопасная крепость, где они всегда могут укрыться в случае поражения.

– Преимущество сие, однако, весьма сомнительно, – указала Ксанетия. – Киргаям вольно грабить и разорять Кинезгу, что и без того принадлежит им, да к тому же суха и бесплодна; однако не в силах они пересечь границы своих родных мест. Заверяю вас, проклятие стириков действенно до сих пор. Порою короли киргаев желают проверить, так ли это. Тогда престарелых воинов приводят к границе и велят им идти вперед. Они испускают дух на ходу, покорно шагая через незримую черту.

Сарабиан взглянул на нее, хитро прищурясь.

– Молю, анара, просвети меня в сем деле. Говорила ты, что кинезганцы якобы поныне верные клевреты киргаев.

– Так оно и есть, ваше величество.

– Все кинезганцы?

– Все, кто ни обладает властью в Кинезге, император Сарабиан.

– Король? Правительство? Армия? Она кивнула.

– И их послы? – добавил Оскайн.