Страница 55 из 65
– Кто дал такое указание? – спросил Самурай, побледнев.
– Господин Кагэясу Цумура.
Господин Цумура был одним из членов Совета старейшин, в который входили также господа Сираиси, Аюгаи и Ватари. Самураю и Ниси не оставалось ничего другого, как подчиняться приказу.
– Не беспокойтесь, – поспешил чиновник утешить Самурая и Ниси, – купцы и матросы подверглись такой же процедуре.
Это было выше их понимания. Всем было известно, что они отправились в дальние страны в качестве посланников Его светлости. Члены Совета старейшин это хорошо знали. Кроме того, было досадно, что с ними обращаются как с простыми купцами и матросами.
Мало того, в отличие от вчерашнего дня, теперь в их комнату не заходил ни один человек. Было ясно, что они получили приказ поменьше общаться с прибывшими.
– Уж не под арестом ли мы?
Ниси зло смотрел вниз с веранды. Он чувствовал, что чиновники стали относиться к ним настороженно.
Сидя в комнате, щедро залитой вечерним солнцем, Самурай смог наконец сообразить, почему с ними так обращаются. Они не выполнили возложенную на них миссию. Но если бы им дали возможность как следует объяснить Совету старейшин, объяснить, что, несмотря на все свои старания, они не смогли этого сделать…
Утром на третий день затворнической жизни в храме в их комнату влетел чиновник, не появлявшийся все это время.
– Сегодня прибывает господин Цумура, – объявил он.
После полудня Самурай, Ниси и слуги выстроились перед храмом, чтобы встретить господина Цумуру. Наконец на дороге, ведущей от побережья к храму, послышались цоканье копыт и топот людей и показался господин Цумура с сопровождающими. Безмолвно проследовав мимо низко склонившихся Самурая и Ниси, они скрылись в храме.
Господин Цумура заставил себя ждать. Видимо, в храме он выяснял подробности их возвращения, сколько с ними было человек, их имена. Наконец вышел чиновник и вызвал Самурая и Ниси на дознание.
Они вошли в комнату, где величественно восседал господин Цумура. Их встретил пристальный, острый и беспощадный взгляд сановника. Рядом сидело еще трое из его сопровождения, и Самурай узнал среди них худую фигуру Тюсаку Мацуки, с которым они расстались в Мехико. Избегая взгляда Самурая, в котором он прочел удивление, смешанное с радостью, Мацуки отвернулся.
– Ваше долгое путешествие было трудным. Мы уверены, что вы стремились как можно скорее вернуться на родину, и ценим это, – начал со слов благодарности господин Цумура. – Однако с прошлого года сёгун предписал тщательно проверять всех, кто возвращается в Японию из чужих стран. Это моя обязанность – вы должны понять.
После этого господин Цумура стал расспрашивать Самурая и Ниси, почему их судно, минуя Нагасаки и Сакаи, прибыло прямо в Цукиноуру. Они ответили, что их судно, разгрузившись на китайском острове Формоза, пошло на север, назад – в Новую Испанию.
Господин Цумура выспрашивал их, пытаясь выяснить, не было ли на судне миссионеров и монахов, не высадились ли они тайно в Японии.
– Нет, – ответили они.
По тому, как держался этот сановник, по его вопросам Самурай в конце концов отчетливо понял, что в период их долгого отсутствия в княжестве начались жестокие гонения на христиан. Он колебался, должны ли они с Ниси честно признаться в том, что они приняли в Испании христианство.
– Что с Веласко?
– Мы распрощались с ним в Маниле.
– Что он собирается делать в Маниле? – настойчиво расспрашивал Цумура. – Не говорил, что снова приедет в Японию?
Самурай решительно покачал головой. Он, разумеется, прекрасно помнил признания Веласко, но считал, что сейчас говорить о них не место.
– Княжеству Веласко больше не нужен. Сёгун запретил исповедование христианства во всей Японии. И тем, кто проповедует и распространяет христианство, Его светлость не разрешит появляться в своих владениях. Это относится и к Веласко.
Самурай почувствовал, что у него на лбу выступил пот. Почувствовал, как дрожат колени Ниси, в почтительной позе сидевшего рядом с ним.
– Принял ли христианство кто-нибудь из ваших слуг?
– Нет. – Голос Самурая звучал пронзительно.
– Вы уверены?
Самурай молчал потупившись.
– Ну что ж, на этом и покончим, – впервые улыбнулся Цумура. – Насколько мне известно, путешествовавшие вместе с вами купцы приняли христианство, но сделали они это ради торговых выгод, это была простая уловка, и я ограничился тем, что потребовал от них письменного отречения. Но вы самураи. И ваше поведение заботит меня значительно больше.
Самурай чувствовал на себе взгляд Мацуки, сидевшего рядом с Цумурой. Он с грустью вспоминал его слова, сказанные при расставании в Мехико. Мацуки по-прежнему старался не смотреть на него.
– Знайте, что взгляды Его светлости и позиция Совета старейшин изменились. Княжество больше не стремится к торговле с южными варварами и не станет добиваться каких бы то ни было привилегий. Его светлость отказался от мысли о торговле с Новой Испанией.
– Значит… – сказал Самурай сдавленным голосом, – причина, побудившая послать нас в Новую Испанию…
– Да, обстоятельства изменились. Ваше долгое путешествие в страны южных варваров, как я могу предположить, было трудным. Но Совет старейшин уже не нуждается в Новой Испании. И огромные корабли, способные пересекать море, тоже больше не нужны.
– Значит… наша миссия…
– Вы освобождены от выполнения миссии.
Самурай с трудом сдерживал дрожь в коленях.
Он изо всех сил пытался не дать вырваться наружу воплю возмущения и горя. Старался держать себя в руках, чтобы не выдать охватившую его досаду и печаль. Господин Цумура как о безделице говорил о том, что их путешествие было совершенно бессмысленно, абсолютно бесполезно. Зачем же тогда они пересекали бескрайнюю пустыню Новой Испании, путешествовали по Испании, добрались даже до Рима? Он вспомнил горестные похороны Тародзаэмона Танаки в Веракрусе. Ради чего умер Танака?
– Я… – Самурай по-прежнему сидел потупившись, – я и Кюскэ Ниси не представляли себе ничего подобного.
– Вы и не могли это представить себе. Совет старейшин не имел возможности сообщить вам об этом.
Если бы в комнате никого не было, Самурай бы громко рассмеялся – от бессмысленности того, что они совершили. В этот момент потупившийся Ниси, изо всех сил прижимая кулаки к коленям, мертвенно побледнев, закричал:
– Какими же глупцами мы были!
– Вы в этом не виноваты, – сказал господин Цумура сочувственно. – Запрет сёгуната исповедовать христианство все изменил.
– Я принял христианство.
Цумура удивленно посмотрел на Ниси, сделавшего такое признание. В комнате воцарилась напряженная тишина. И в наступившей тишине Мацуки впервые посмотрел на Самурая и Ниси.
– Это правда? – произнес наконец Цумура тихо. – Тогда…
– Это было сделано не по доброй воле. – Самурай решительно удержал Ниси, пытавшегося что-то выкрикнуть. – Мы думали, что это благоприятно отразится на выполнении нашей миссии.
– Вы, Хасэкура, тоже приняли христианство?
– Да. Но так же, как и купцы, не от чистого сердца.
Не проронив ни слова, Цумура сурово взглянул на Самурая и Ниси. Через некоторое время он сделал знак, и один из сопровождавших его чиновников поднялся и поспешно покинул комнату. Цумура тоже встал. Их одежды издавали шуршащий звук. Последним шел Мацуки, на мгновение он остановился и обменялся взглядом с Самураем и Ниси.
Оставшись одни, они долго сидели в прежней почтительной позе, опершись руками о колени. В комнате было тихо, слабый свет проникал со стороны веранды.
– Я… – Глаза Ниси были полны слез. – Я сказал то, чего говорить не следовало.
– Оставь. Все равно Совету старейшин рано или поздно это стало бы известно.
«Я прекрасно понимаю, почему тебе хотелось во весь голос закричать, что ты принял христианство, – хотел было сказать Самурай, но удержался. – Я и сам готов был выплеснуть переполнявшую меня досаду и горечь на господина Цумуру, на Совет старейшин, на стоящие за Советом старейшин могущественные силы».