Миддлмарч

- Нет, хочу, - твердо заявил Бен. - Так интереснее. Он говорит "итить". Почему это хуже, чем "идти"?

- Зато когда он говорит "крыса", у него получается "крыша", и можно подумать, что кошка поймала крышу, - высокомерно заявила Летти.

- Если ты не дурочка, так не подумаешь, - отрезал Бен. - Как это кошка может поймать крышу?

- Все это относится только к правильному выговору, наименее важной части грамматики, - сказала миссис Гарт. - Яблочную кожуру я оставила для свиней, Бен. Если ее съешь ты, придется отдать им твои пирожки. Джоб разговаривает только о самых простых вещах. А как ты сможешь говорить или писать о чем-то более сложном, если так же не будешь знать грамматики, как он? Ты станешь употреблять неправильные слова, ставить их на неверное место, так что люди не будут тебя понимать и никто не захочет говорить с таким скучным человеком. Что ты тогда будешь делать?

- Ну и пусть. Я возьму и уйду, - ответил Бен, не сомневаясь, что это все-таки приятнее, чем изучать грамматику.

- Я вижу, ты устал и говоришь глупости, Бен, - сказала миссис Гарт, привыкшая к ниспровергательным возражениям своего отпрыска. Она покончила с пирожками и направилась к бельевой корзине, распорядившись на ходу: Пойди сюда и повтори историю про Цинцинната (*81), которую я рассказывала вам в среду.

- Знаю! Он был фермером, - объявил Бен.

- Нет, Бен, он был римлянином... Дай я расскажу, - потребовала Летти, пуская в ход локоток.

- Дурочка, он был римским фермером и пахал.

- Да, но до этого... Это было потом... Его потребовал народ, - перебила Летти.

- Да, только прежде надо сказать, какой он был человек, - не отступал Бен. - Он был очень мудрый, как папа, и потому люди просили у него советов. И он был храбрый и умел хорошо сражаться. Папа ведь тоже умеет, правда, мама?

- Ну, Бен, дай я расскажу все так, как мама рассказывала, нахмурившись, настаивала Летти. - Мамочка, пожалуйста, скажи Бену, чтобы он замолчал.

- Летти, мне стыдно за тебя! - воскликнула ее мать, выжимая чепчик. Когда твой брат начал, ты должна была подождать, дать ему договорить. Как грубо ты себя ведешь - хмуришься, толкаешься, словно хочешь добиться победы с помощью локтей! Цинциннат, конечно, очень огорчился бы, если бы его дочь вела себя таким образом. (Миссис Гарт произнесла этот ужасный приговор с величавой чеканностью, и Летти почувствовала, что жизнь очень тяжела и печальна, когда тебе не дают сказать ни слова и все тебя осуждают, включая римлян.) Итак, Бен!

- Ну... а... ну... им все время нужно было сражаться, а они все были дураки и... Я не могу рассказывать, как ты, только им нужен был человек, в полководцы, что ли, или в цари, ну, и вообще...

- В диктаторы, - обиженно вставила Летти не без надежды пробудить раскаяние в материнской груди.

- Ну, пусть в диктаторы! - пренебрежительно сказал Бен. - Только это неправильное слово, он не говорил им, что писать на грифельных досках.

- Послушай, Бен, ты все-таки не такой неуч, - заметила миссис Гарт, старательно сохраняя серьезность. - Кажется, кто-то стучит. Летти, сбегай открой дверь.

Стучал Фред, и когда Летти объявила ему, что папы нет дома, а мама на кухне, у него не оставалось выбора - ведь он обязательно заглядывал к миссис Гарт на кухню, когда она хлопотала там. Он молча обнял Летти за плечи и пошел с ней в кухню, против обыкновения не поддразнивая ее и не лаская.

Появление Фреда в такой час удивило миссис Гарт, но она умела скрывать свое удивление и сказала только, спокойно продолжая выжимать белье:

- Что это ты так рано, Фред? И ты очень бледен. Что-нибудь случилось?

- Я хотел бы поговорить с мистером Гартом, - ответил Фред, предпочитая пока ограничиться этим, но после паузы добавил: - И с вами тоже.

Он не сомневался, что миссис Гарт осведомлена о векселе и ему придется говорить обо всем при ней, если не с ней одной.

- Кэлеб должен сейчас вернуться, - сказала миссис Гарт, решив, что Фред поссорился с отцом. - Он не задержится, потому что дома его ждет работа, которую он должен закончить сегодня же. Ты подождешь со мной тут, пока я не кончу?

- И можно больше про Цинцинната не рассказывать, ведь правда? - сказал Бен, забрав у Фреда хлыст и пробуя его на кошке.

- Да, можешь идти гулять. И положи хлыст. Как это гадко - бить бедную старую Пятнашку! Пожалуйста, Фред, забери у него хлыст.

- Ну-ка, старина, отдай его мне, - потребовал Фред, протягивая руку.

- А ты покатаешь меня на твоей лошади? - спросил Бен, отдавая хлыст с таким видом, будто мог этого и не делать.

- Не сегодня... Как-нибудь в другой раз. Я приехал не на своей лошади.

- А ты сегодня увидишь Мэри?

- Наверное, - ответил Фред, и сердце его мучительно сжалось.

- Скажи, чтобы она поскорее приехала играть в фанты, а то без нее скучно.

- Ну, довольно, Бен, иди гулять, - вмешалась миссис Гарт, заметив, что Фреду эта болтовня неприятна.

- У вас теперь, кроме Летти и Бена, других учеников нет, миссис Гарт? спросил Фред, когда они остались одни и надо было начать какой-то разговор. Он еще не решил, ждать ли мистера Гарта или признаться во всем миссис Гарт, отдать ей деньги и уехать.

- Есть еще одна ученица, всего одна. Фанни Хекбат приходит в половине двенадцатого. Прежнего огромного дохода я не получаю, - ответила миссис Гарт, улыбаясь. - С учениками дело обстоит плохо. Но я успела кое-что скопить на взнос за обучение Альфреда. У меня есть девяносто два фунта, и он может теперь поступить к мистеру Хэнмеру. А ему как раз пора начинать учение.

Это был неподходящий момент для сообщения, что мистеру Гарту предстоит лишиться не девяноста двух фунтов, а заметно большей суммы. И Фред промолчал.

- Молодые джентльмены, поступающие в университет, обходятся родителям много дороже, - расправляя оборку чепца, продолжала миссис Гарт без всякой задней мысли. - Кэлеб думает, что Альфред станет отличным инженером, и не хочет, чтобы мальчик упустил такую возможность. А вот и он! Это его шаги. Пойдем к нему.

Кэлеб уже снял шляпу и сидел за письменным столом.

- А! Фред, мой мальчик! - воскликнул он с легким удивлением, держа в руке перо, которое еще не успел обмакнуть в чернила. - Что-то ты раненько пожаловал! - Но заметив, что лицо Фреда против обыкновения осталось сумрачным, он поспешил спросить: - Что-нибудь дома? Какие-то неприятности?