Миддлмарч

- Я здесь, Эдвард. Я готова.

Он не шелохнулся, и она решила, что он крепко спит. Она положила руку ему на плечо и повторила:

- Я готова!

Он оставался недвижимым, и, внезапно охваченная смутным страхом, она наклонилась, сняла с него бархатную шапочку и прижалась к его голове щекой, отчаянно крича:

- Проснитесь, милый мой, проснитесь! Слушайте! Я пришла с ответом.

Но Доротея так и не дала ответ.

Позже Лидгейт сидел у ее кровати, а Доротея бредила, размышляла вслух, вспоминала то, что передумала накануне ночью. Она узнала Лидгейта, называла его по имени, но почему-то считала нужным все объяснить ему и вновь и вновь просила его объяснить все ее мужу.

- Скажите ему, я скоро к нему приду: я готова дать обещание. Вот только думать об этом было так страшно, но... я оттого и захворала. Не очень сильно. Я скоро поправлюсь. Ступайте же, скажите ему.

Но ничто уже не могло нарушить безмолвие, в которое погрузился ее муж.

49

Оруженосец шуткой складной

В тупик поставил колдуна:

"Бросать в колодцы камни - ладно,

Но кто достанет их со дна?"

- Видит бог, как мне хотелось бы скрыть это от Доротеи, - сказал сэр Джеймс Четтем, немного нахмурившись и весьма брезгливо скривив губы.

Он стоял на каминном коврике в библиотеке Лоуика и разговаривал с мистером Бруком. Это происходило на следующий день после похорон мистера Кейсобона, когда Доротея не могла еще подняться.

- Скрыть будет трудно, знаете ли, Четтем, ведь она душеприказчица, к тому же любит заниматься такими делами - собственность, земля и тому подобное, - сказал мистер Брук, нервно надевая очки и разглядывая края сложенной бумаги, которую он держал в руке. - И притом она захочет действовать. Можете не сомневаться, Доротея пожелает выполнить свои обязанности душеприказчицы. А в прошлом декабре ей, знаете ли, исполнился двадцать один год. Я не смогу ей помешать.

Сэр Джеймс некоторое время в молчании рассматривал ковер, затем поднял взгляд, внезапно воззрился на мистера Брука и ответил:

- Я скажу вам, что мы сможем сделать. Пока Доротея больна, ей не нужно говорить ни слова, а когда она встанет, пусть переезжает к нам. Побыть с Селией и с малюткой ей сейчас очень полезно, так и время незаметно пролетит. А вы пока спровадьте Ладислава. Пусть уезжает из Англии. - И на лице сэра Джеймса вновь появилось весьма брезгливое выражение.

Прежде чем ответить, мистер Брук заложил руки за спину, прошествовал к окну и резким движением выпрямился.

- Вам легко говорить, Четтем, вам легко так, знаете ли, говорить.

- Дорогой сэр, - не сдавался сэр Джеймс, стараясь удержать свое негодование в рамках приличий, - не кто иной, как вы, пригласили его сюда, и благодаря вам же он здесь остается... я имею в виду место, которое вы предоставили ему.

- Да, но не могу же я его немедленно уволить без достаточных к тому причин, милейший Четтем. Ладиславу просто нет цены, он работает превосходно. Думаю, я оказал нашим землякам услугу, пригласив его сюда... пригласив его, знаете ли. - Мистер Брук завершил свою речь кивком, для чего повернулся лицом к собеседнику.

- Жаль, что наши земляки не обошлись без него, вот все, что я скажу. Во всяком случае, как зять Доротеи, я почитаю своим долгом решительно воспротивиться тому, чтобы ее родственники каким-либо образом удерживали в наших краях Ладислава. Надеюсь, я вправе отстаивать достоинство моей свояченицы?

Сэр Джеймс начинал горячиться.

- Разумеется, мой милый Четтем, разумеется. Но мы с вами по-разному оцениваем... по-разному...

- Этот поступок Кейсобона мы, надеюсь, оцениваем одинаково, - перебил сэр Джеймс. - Я утверждаю, что он самым непозволительным образом скомпрометировал жену. Я утверждаю, что никто еще не поступал столь подло и не по-джентльменски - сделать такого рода приписку к завещанию и поручить его исполнение родственникам жены... это явное оскорбление для Доротеи.

- Кейсобон, знаете ли, немного сердился на Ладислава. Ладислав рассказывал мне - почему; он не одобрял, знаете ли, род его занятий... в свою очередь, Ладислав непочтительно относился к увлечению Кейсобона: Тот, Дагон (*140) и все тому подобное; кроме того, мне думается, Кейсобону не понравилась независимая позиция Ладислава. Я, знаете ли, видел их переписку. Бедняга Кейсобон слишком уж зарылся в книги и удалился от света.

- Ладиславу только и остается, что изображать все в таком виде, сказал сэр Джеймс. - А по-моему, Кейсобон просто ревновал к нему жену, и свет решит, что не без оснований. Вот это-то самое гнусное: имя Доротеи связано теперь с именем этого молодчика.

- Ничего страшного я, знаете ли, тут не вижу, дорогой Четтем, - сказал мистер Брук, усаживаясь и вновь надевая очки. - Очередное чудачество Кейсобона. Вспомните, к примеру, что эта вот тетрадь, "Сводное обозрение" и так далее... "вручить миссис Кейсобон", была заперта в одном ящике с завещанием. Он, полагаю, хотел, чтобы Доротея опубликовала его исследования, а? И она, знаете ли, это сделает; она великолепно разбирается в его изысканиях.

- Сэр, - нетерпеливо перебил сэр Джеймс. - Я ведь не о том вовсе с вами толкую. Скажите лучше, согласны ли вы, что необходимо удалить отсюда молодого Ладислава?

- Как сказать... особой срочности я тут не вижу. Мне кажется, со временем все образуется само собой. Что до сплетен, знаете ли, то, удалив его, вы не помешаете сплетням. Люди говорят что вздумается и совершенно не нуждаются при этом в доказательствах, - сказал мистер Брук, проявляя изобретательность, когда дело коснулось его интересов. - Я мог бы в каких-то определенных пределах отдалиться от Ладислава - отобрать у него, скажем, "Пионер" и тому подобное, но не могу же я отправить его за границу, если он не сочтет нужным уехать... не сочтет, знаете ли, нужным.

Манера мистера Брука вести спор с таким спокойствием, словно он обсуждает прошлогоднюю погоду, и вежливо кивать, закончив речь, вызывала особенное раздражение его оппонентов.

- Бог ты мой! - воскликнул сэр Джеймс, окончательно выходя из терпения. - Ну не пожалеем денег, найдем ему должность. Хорошо бы пристроить его в свиту какого нибудь губернатора в колониях. Что, если бы его взял Грэмпус... я мог бы написать и Фальку.