Превыше Магии

К концу вторых суток нашего забега я, наконец, почувствовал впереди Эли. Жаркая радость, вспыхнувшая в груди, прокатилась теплой волной по всему телу, но тут же сменилась беспокойством. Там что-то было не так.

Не зная, что там происходит впереди, молча подал сигнал Хоркису. Теперь, мы озаботились тем, чтобы двигаться, не сбавляя хода, но бесшумно. А через некоторое время, я практически погасил и световой шарик, сделав его тусклым, чтобы не обнаружить себя раньше времени.

Мы крались в темноте. Я чувствовал, что Эли где-то рядом, но свет от гномьего светильника перед нами все никак не появлялся. Да и аура Эли воспринималась как-то странно, она была рассеяна слабым облачком, а ауру Феда я не ощущал совсем.

Мои ноги замерли на краю провала. Если бы не предпринятая осторожность, я бы, на полном ходу, угодил в него. Хоркис, наткнувшись на мою спину, неподвижно замер.

Улегшись животом на пол, я свесил голову вниз, в провал, пытаясь разглядеть, что там, на дне этой ловушки. Затаив дыхание и заглядывая вниз, я уговаривал сам себя, что Эли жива, я это чувствую. Конечно, падение вниз не могло обойтись без травм, но я сумею все их исцелить.

Как маленький ребенок я обманывал себя, не давая завладеть мной страшной мысли, что, скорее всего, мы лишились нашего ребенка. Но не думать о плохом, сейчас, было самым правильным. Иначе, я не совладаю с собой и наделаю дел, последствия которых будут для всех губительно фатальными. Мое поведение, все последнее время, было настолько для меня не характерным, что пугало меня самого.

Активировав свет, я посмотрел вниз и увидел, на глубине около шести метров, на дне провала, два тела.

Эли и Фед.

Фед лежал, поджав ноги, и его тусклая аура говорила, что его дела плохи. Что б ты сдох! Тварь!

Эли сидела, прижавшись к нему. Ее аура оставалась яркой, с незначительными вкраплениями чуть поблекших участков. Хвала Небесам! С моей Малышкой, практически, все в порядке.

Боясь испугать ее громким голосом, который многократно отразится эхом от каменных сводов, я шепотом, усиленным магией, ласково спросил:

- Малышка моя, как ты себя чувствуешь?

Она подняла голову вверх, и счастливая улыбка, от которой у меня от нежности дрогнуло сердце, озарила ей лицо. Рядом с ней зашевелился Фед. Значит, еще не присмерти, мерзкая сволочь!

- Со мной все нормально, - ответила она, нарочито бодрым голосом, стараясь успокоить меня.

- Тогда я тебя сейчас подниму наверх, - предупредил я, прежде чем ее левитировать.

Она отрицательно мотнула головой:

- Я прикована к Феду, - и приподняла свою руку, поднимая при этом и руку Феда, продемонстрировав мне, соединяющие их, металлические наручники.

- Ладно, значит, я подниму вас обоих, - успокоил я ее. - Закрой глазки, чтобы не бояться.

- Я ничего не боюсь, когда ты рядом, - ответила она, не сводя с меня доверчивых, любящих глаз.

От этих ее слов чувство удовлетворения и радости зашевелилось в груди. Как все-таки мужчине важно, чтобы его женщина ему всегда доверяла и никогда не сомневалась в его силах.

- Правильно, - довольно ответил я ей.

Используя стихию Воздуха, я сформировал заклинание левитации и, окутав оба тела плотным воздушным коконом, стал поднимать их наверх. Затем осторожно приземлил на пол, рядом с собой.

Только я сдвинулся в сторону моей Малышки, как Фед, свободной, нескованной наручником рукой, демонстративно уперся ей в бок острием кинжала, и прохрипел:

- Не подходи! Иначе, я ее зарежу!

Я замер на месте. Поднял кверху руки с раскрытыми ладонями, показывая, что у меня в них нет оружия и демонстрируя согласие. Послав ментальную волну спокойствия, направленную на гнома, сказал:

- Ладно. Но что дальше, Фед? У тебя, как я вижу, сломаны обе ноги, переломаны ребра, ушиб легких, сотрясение головного мозга, кровоизлияния в обеих отбитых почках. Все эти травмы не совместимы с жизнью. Так что, ты уже нежилец. Решил остаться здесь помирать? Что ж, я подожду.

Гном задумался, осмысливая сказанное мной, и свое незавидное положение.

Через паузу, он заявил:

- Ты должен меня исцелить. Иначе, я заберу на тот свет с собой и девчонку. Вдвоем умирать легче, не так обидно.

Я, поражаясь его дремучей наивности, изобразив колебание, ответил:

- Согласен. Но ты, на собственном примере, уже однажды видел, что я могу исцелить только прикасаясь руками. Так я могу подойти к тебе?

- Можешь, - согласился он. - Но я буду следить за каждым твоим действием. И если что-то будет подозрительным, моя рука не дрогнет, загнав кинжал ей в живот по самую рукоятку, - пытаясь состроить страшную рожу, пригрозил он.

Стараясь не смотреть на мою Малышку, чтобы не потерять контроль над собой и не напугать ее, я медленно приблизился к настороженному Феду, стараясь ничем не выдать клокочущую во мне ненависть. Из-за этой мерзкой твари Эли только чудом осталась жива, натерпелась страха, лишений, страдает от боли в ушибленных местах, а о том, что с моим ребенком я, вообще, даже думать боюсь. И этот гаденыш надеется выжить?

Я присел рядом с ним на корточки. Целитель не может убить живое существо с помощью магии, таковы особенности этого Дара. Вернее, может, но Дара при этом лишится, он выгорит. Но я-то не Целитель, я Универсал! Хотя, этот негодяй не достоин того, чтобы я даже каплю магии потратил на него. По меньшей мере, хотелось бы взять одной рукой его затылок, другой подбородок и с хрустом свернуть ему шею.

Но я, без резких движений, осторожно, положил ладонь гному на грудь. А потом, стремительно сжав пальцы в кулак, остановил его сердце, наблюдая, как он обмяк, глаза его закатились, мертвенная бледность растеклась по телу, дыхание остановилось. И он сдох.

Я с трудом сдержал вздох разочарования. Не так я мечтал отправить эту подлую тварь за грань. Но я не мог напугать Эли, которая, все это время, не сводила с меня глаз.

Эльфийский моральный принцип гласит - “не убивай”, но он не распространяется на представителей других рас. К тому же любые моральные принципы исчезают, когда у тебя хотят отобрать самое дорогое, что у тебя есть. Я вот, понял, что за благополучие моей Малышки и нашего ребенка, не то что гнома, а и эльфа убью. Всегда осуждал орков за кровожадность, а теперь как-то стал лучше понимать их. Но сейчас, не время думать об этом.

Повернувшись к рядом сидящей Эли, и опустившись перед ней на колени, я скользнул губами по ее лицу, одновременно коснувшись пальцами наручника и разрушая его. Осторожно обняв Малышку, я, делясь с ней жизненной энергией, исцеляя ее многочисленные ссадины, ушибы и кровоподтеки, не решился положить руку на ее живот и посмотреть, что там.

Она прижималась ко мне, обнимая в ответ, судорожно переводя дыхание, прикрывая глаза от облегчения, запредельной усталости и стараясь не плакать. А у меня ком стоял в горле от жалости и сочувствия. Закончив исцелять, я замер не в силах разомкнуть объятья. В этот момент весь мир исчез. Были только мы. Я и она.

Но рядом стоящий Хоркис вынудил нас вернуться в реальность. Равнодушно постукивая носком своего сапога по мертвому телу Феда, он спросил:

- Я скину эту падаль назад, в яму? Его сумку я уже взял. И налобный светильник забрал, - добавил он, прилаживая этот светильник на своей голове.

- Нет, - быстро возразила Эли, встрепенувшись, - вначале сними с его пальца Кольцо Повелителя.

Я удивился, почему кольцо оказалось у Феда? Но все вопросы потом. Вначале, надо напоить и накормить Эли. Уйти отсюда подальше и найти подходящее место для ночлега.

Гулкий шмяк, сказал о том, что Хоркис отправил тело Феда в бездну.

***

Проснувшись в небольшой пещере, где мы устроили себе отдых, я открыл глаза и первым делом убедился, что Эли рядом.

Обнимая ее вместе со спальным мешком, из которого торчало только ее личико, я тихонько млел от радости. Хвала Небесам, она рядом, и, я убедился, что наш ребенок цел, здоров и активно растет. У него уже сформировалось крошечное тельце с зачатками рук и ног, и, как это всегда бывает вначале, непропорционально большая головка. Эли тихо, трогательно посапывала во сне, а я рассматривал ее осунувшееся лицо, с заострившимися чертами, невольно сжимая зубы, вспоминая ее рассказ о пережитых ею бедах.