Страница 25 из 91
— Хорошо спалось, — сказала, приближаясь к столу. Было приятно на него смотреть. И это ужасно злило. — Я очень голодна.
Казалось, ящерр испытывал аналогичные чувства. Он тоже был голоден, и ему тоже было приятно на меня смотреть.
— Мы это исправим, — прищурился довольно.
Он встал, отодвинул стул и помог мне сесть. Будто случайно, коснулся моей шеи, неприкрытой свитером. От его касания по коже забегали мурашки. Закружилась голова.
— Лин, всё хорошшшо? — он озабоченно всмотрелся в моё лицо.
— Всё хорошо.
— Посмотри на меня… Ты не больна?
Я засмеялась. Непонятно отчего, но мне хотелось засмеяться, это была почти физическая потребность.
— Судья Руанн, успокойтесь. Вам по статусу не положено суетиться вокруг земной женщины.
Ящер хмыкнул и занял свободное место рядом со мной.
— Преимушщество моего статуса в том, Лин, что я могу вести себя так, как пожелаю.
Я посмотрела на него. Да, этот осознает все преимущества.
Головная боль почти полностью прошла, а с её уходом испарилась и моя подозрительность. Ситуация показалась намного проще. И непонятно уже, отчего я пролежала всё утро в постели, всматриваясь в горизонт и предаваясь детским воспоминаниям. Нужно радоваться последнему осеннему месяцу.
Мы делали вид, что я — просто гостья, а он — заинтересованный во мне кавалер. Предпочли на короткое время забыть историю наших отношений.
Я не решилась портить весьма припозднившееся утро злобными комментариями. Кощунством выдалась сама идея омрачить столь прекрасный момент.
Руанн внимательно на меня посмотрел.
— Что-то ешшщё?
— Я… хм… Я испачкала постель. Уснула в грязной одежде.
Ящерр усмехнулся.
— Я распоряжусь, чтобы её перестелили. Если будут вопросы, касающиеся быта, обращайся к Вознице.
— Вознице?
— Согласен, странное имя…
— Ты имеешь в виду ту женщину, которая меня сюда проводила?
— Да. Она заведует домом, любые вопросы — к ней.
— Хорошо, Руанн, я учту.
Он бросил на меня странный взгляд.
— Никогда бы не подумал, что мне будет так приятно слышшшать собственное имя.
Я боролась с желанием улыбнуться. Вместо этого схватила стакан сока и сделала несколько поспешных глотков. Руанн последовал моему примеру.
Я наблюдала за его действиями с интересом. За тем, как он ест, как наслаждается горячим кофе, как орудует вилкой. Почему-то его руки казались особенно сильными именно тогда, когда он занимался обыденными делами.
— Если ты и дальше собираешься столь внимательно за мной следить, объясни, по крайней мере, причину.
Не понимает? Действительно не понимает?
— Прекрасная комната. Тот же сок на столе…
— Удивлена, что не завтракаю сердцами убитых мною врагов?
— Ты же знаешь, что у меня были… есть причины так думать.
Руанн отставил в сторону чашку с кофе.
— Да, знаю. И буду рад развеять все мифы, которыми тебе забили голову на «Станции 5». Попробуй сыр, это очень вкусно.
Я взяла ломтик и аккуратно откусила. Была бы одна — ела бы не так опрятно.
— Ну как?
— Гадость редкостная.
Мы улыбнулись, он — с некоторым умилением, я — с принятием того факта, что мне нравится быть причиной его радости. И все же радость, как в сказках, не может длиться вечно.
— Почему рядом с тобой я чувствую себя так…
— Легко? Беззаботно? Спокойно?
Он говорил со знанием дела и с лёгким флёром улыбки, внимательно изучая мою реакцию. Забывшись, я съела ещё несколько кусочков сыра. На этот раз во рту появилось приятное послевкусие.
— Там, на «Станции 5», твоё прикосновение как будто…
— …вернуло тебе желание жить? Всё вокруг внезапно показалось ярким и красивым?
— Да! — почти выкрикнула, удивлённая тем, как точно он передал мои чувства.
— А ещё тебя тянуло в лес и, сама того не замечая, ты начала громче и чаще дышшать. Ты испытала апатию и раздражение, даже ненависть, и всё равно не могла обо мне не думать.
Я смутилась. Ящерр говорил о моих чувствах как о зависимости. Как о факте, не поддающемся опровержению.
— И тебя, естественно, удивляет, почему я понимаю твои чувства?
— Разве ответ не очевиден?
Ящерр кивнул непонятно чему.
Он пододвинул мой стул ближе к себе, так, что наши ноги соприкоснулись. Его рука с едва заметным серебристым отливом легла на моё колено.
Дождь, моросивший с самого утра, внезапно перешёл в полноценный ливень. Тяжёлые капли-гранаты с силой застучали по окнам. Руанн схватил мою руку и крепко её сжал обеими ладонями.
— Лин, с самого начала я испытывал то же самое. Используя местные, земные, понятия, скажу — я влюблён в тебя. И ты, хоть и не признаёшшь вероятность подобного, тоже влюблена в меня. Я это знаю и не усомнюсь, как бы ты себя ни вела и что бы ни говорила.
Тишина.
— Я не могу… — голос охрип. — Не могу поверить в подобное.
— А ты не верь, — сказал, позволяя себе скупую улыбку. — Главное, знай, что чувствую я.
Он встал. Обошёл меня и остановился позади. Его руки оказались у меня на плечах.
— Лин… Венилакриме. Я желал быть с тобой с самого первого дня… даже не осознавая… Я бредил тобой, находясь в той проклятой клетке… И большше не могу терпеть.
Перед глазами всё расплывалось. Понемногу накатывало физическое желание, а вместе с ним — тупая боль в районе затылка. Я не понимала почему.
— Лин, — звучал хриплый голос. — Пожалей меня, Венилакриме…
Резкое движение — он схватил меня за талию и поставил на ноги, развернув к себе лицом.
— Не бойся…
Второе резкое движение — усадил на стол и втиснулся между ног. Близко, очень близко. Боль усиливалась. Желание — тоже.
— Лин, — его рука в моих волосах. Он вынудил меня запрокинуть голову и посмотреть ему в глаза.
Есть ли у женщины шанс устоять перед умным, привлекательным, влиятельным мужчиной? А если он к тому же восхищает своим поведением, манерами, хищными повадками?
Этот ящерр умел восхищать. То, как он двигался, как реагировал на нападки недругов, как добивался поставленных целей.
Он взял меня на руки. Даже не спрашивая, я знала, куда меня несут. Руанн вышел из комнаты, мы в коридоре, ногой он толкнул дверь. Прошло всего мгновение — и моя спина уже прижата к мягкому покрывалу его кровати. Какой удивительный контраст — сильные руки и мягкая постель.
Головная боль почти не мешала…
Почти…
***
Желание получить её в полное распоряжение накатило на ящерра во время первой встречи, когда она стояла в толпе людей на рынке, сражаясь со своими страхами. Собственнический инстинкт, как поговаривали, столь несвойственный беспринципному судье, сработал на полную катушку.
Патрульного, предъявлявшего на неё права, хотелось задавить. А ведь существует негласный закон — можно всё, но не у всех на виду.
Особенно разжигало кровь то, что она убежала. Земная женщина умудрилась исчезнуть, и никто из олухов-сопровождающих не препятствовал этому.
Руанн не сразу поверил в случившееся. Он раз пять переспросил, действительно ли её нет поблизости. Может, ждёт где-то за углом, польщённая и напуганная вниманием судьи?
Не было. Убежала.
Попав в плен, он понял, что эта солдафонша, имени которой он так и не узнал, занимает слишком много его мыслей. В самом начале Руанн ошибочно решил, что это заурядное желание. Возможно, та самая жажда обладания, о которой так любили рассказывать соплеменники. Руанн никогда не понимал подобного, а уж назвать его влюбчивым не посмел бы даже законченный романтик.
Он пытался контролировать свои эмоции, уверял себя, что не ждёт её появления, и ему плевать, куда запропастилась девчонка, наивно возомнившая, что смогла захомутать судью. Задевало ещё и то, что она не желала его видеть. А ведь могла, если бы захотела. Так неужели он — тот, кто попался, тот, кто заинтересован больше?
Встретить её среди обычных людей — каковы шансы?