Страница 57 из 67
Конфликт в семье Безугловых достиг апогея тогда, когда Николая Ивановича пригласили на обследование в кожно-венерологический кабинет. Врач не обнаружил у него никаких венерических заболеваний. Зато Безуглов узнал, что у его супруги острая гонорея.
— Уж не Рудомаха ли наградил ее таким подарком? Последнее время она мне изменяла с ним.
— Вам это известно? — удивился врач.
— Шило в мешке не утаишь. Кто из них кого наградил гонореей?
— Каждый винит в своей болезни другого, не знаю, кому верить. Мне ведь надо установить источник распространения. А они не хотят в этом помочь.
Имея на руках такие козыри, Безуглов устроил жене разгон, от которого она уже не защищалась, а как раненый зверь сжалась в комок на диване и с широко распахнутыми, от ужаса и жалости к себе, глазами только слушала его упреки и оскорбления. Слишком убедительно было все изложено мужем, чтобы спорить и отрицать неприятные для нее факты, о которых уже знали их дети.
Когда утром Николай Иванович, спавший в зале на диване, прошел в спальню к жене, он увидел ее там висящей в петле на газовой трубе.
На тумбочке лежала записка. Безуглов прочитал:
«Будьте вы все прокляты. Если бы ты, мой муженек, знал, как я тебя и Рудомаху ненавижу».
Сложная семейная проблема Безуглова была решена.
Глава 66
Став руководителем филиала банды, которой когда-то руководил Блин, Серый чувствовал себя на седьмом небе. На то были веские основания. Во-первых, он перестал быть исполнителем грязных дел, для этого теперь у него имелись подчиненные. Во-вторых, на новой ступени иерархической лестницы у него появилось больше возможностей для личного обогащения.
Теперь у него и в мыслях не было конкурировать с Бугром, тем более подсиживать его, строить разные козни, которые они когда-то разрабатывали с Эльдаром. Все ушло в прошлое. То, чего он боялся, не случилось. Новые члены банды, которыми ему пришлось командовать, приняли его с безропотной покорностью, подчиняясь всем требованиям и указаниям нового авторитета.
Бывшие «блиновцы» осознали, что попали в ежовые рукавицы, в которых им материально стало легче и лучше жить. Теперь они жили не только за счет того, что доставали сами, им перепадали и крохи с барского стола Бугра: подарки за хорошую работу в сотни тысяч рублей, а то и в миллионы стали приятной неожиданностью. Поэтому среди новичков практически не было сторонников возврата к старому порядку. Правда, дисциплина в банде Бугра была более строгой, а наказание за ее нарушение — до непредсказуемости страшным.
Все было для Серого хорошо, но в его душе шевелился червяк недовольства и давал о себе постоянно знать. Ему было неприятно, что Бугор, подняв его авторитет в банде, так и не приблизил к себе, не приглашал в гости, не гулял с ним, в общении ограничиваясь только деловыми беседами. Он завидовал теперь Бунтылу, которого Бугор поднял над ним, старым членом банды и уж, конечно, более опытным в воровской профессии человеком, так думал Серый в дни депрессии.
В таком плохом настроении Серый приехал однажды в ресторан. Поднявшись на второй этаж, он увидел своего старого знакомого, опытного квартирного вора по кличке Ловкач. Они были практически ровесниками, имели много общих знакомых, общие интересы. Поэтому Серый, несмотря на то, что Ловкач уже был изрядно навеселе, предпочел сесть за его стол, хотя в зале ресторана увидел немало своих приятелей, которые хотели бы погулять с ним.
Таким уважением Ловкач был польщен. Он попытался пригласить официанта и сделать заказ для Серого за свой счет. Тот пресек его попытку:
— Если ты будешь настаивать на своем, то я пересяду за другой стол.
— Не хочу, чтобы ты от меня уходил!
— Тогда побереги свое внимание ко мне до другого раза.
Ловкач смирился с его решением. Довольный компанией и желая произвести впечатление, Ловкач поделился с Серым такими новостями, от которых у того вылезли б глаза на лоб, если бы он не следил за собой и не старался под маской безразличия скрыть интерес.
— …Я знаю, что ты был другом Эльдара.
— Я твой друг, — заметил вкрадчиво Серый.
— Поэтому я только тебе открою свою тайну, — продолжал пьяный Ловкач.
— Все твои тайны — для этой шушеры, — Серый повел рукой в сторону зала. — А для меня они — прошедший день.
— Тогда скажи, кто отравил Эльдара?
— Точно сказать, кто это сделал, не могу. Но знаю, что его отравили по указанию Енота.
— Вот тут ты, милый, пролетел на вороны! Его отравили свои же парни, — гордясь своей осведомленностью, выпалил Ловкач.
— Кончай! Не думал, что ты такой фантазер. И даже трепло.
— Я трепло?! — обиделся Ловкач. Он попытался подняться от возмущения со стула, но под тяжестью собственного веса вынужден был вновь упасть на него. — Хоть ты теперь и авторитет, но ни хрена не знаешь о своем друге, — откинувшись на спинку стула, он ударил себя рукой в грудь. — Может быть, это я помог Эльдару помереть.
— Как ты мог сделать это, если он умер в Крыму?
— Я ездил туда вместе с Кротом и Шпаком. Мы следили за Кнехтом и женой Эльдара. Видели, как Кнехт привез потом Ольге замену.
— Ну и что из того?
— А то, что, когда Эльдар с новой кралей и телохранителями вечером пошел купаться в море, я открыл замок в его номере и впустил туда Крота со Шпаком. В руках у Крота был сверток. Как он его ни крутил, но я понял, что в нем находится продолговатый предмет, по контуру похожий на бутылку. Из номера они выскочили уже без свертка. Может быть, от нашей бутылочки Эльдар и откинул копыта.
— А ты не брешешь?
— Век свободы не видать и гадом подохнуть, — поклялся Ловкач.
— Если уж так случилось, давай выпьем за упокой души Эльдара. Хороший был мужик.
Последняя стопка водки совсем свалила с ног Ловкача. Он уронил голову на стол, и, по-видимому, собрался так просидеть до утра.
Серый подозвал двух парней из своей банды.
— Вы его знаете?
— Знаем.
— Знаете, где он живет?
— Конечно!
— Отведите его в мою машину и отвезите домой.
Оставшись один, Серый задумался:
«Вот, оказывается, кто отравил Эльдара. Это Бугор, чтобы освободить сыну ступеньку лестницы рядом с собой… А как же тогда быть с полуавтоматом для закрытия пробок, обнаруженным в кафе у Енота? Кто там мог запечатать бутылку с ядом? А почему именно там? Может быть, это сделали в другом месте… Да, всего я от тебя ожидал, Бугор, но только не такого финта. Если Крот и Шпак подтвердят мне то, что по пьянке плел Ловкач, то я смогу семейство Бугра свергнуть с трона и занять его место. Но поддержит ли меня эта троица? Ловкач — возможно, но Крот и Шпак преданы Бунтылу. У меня практически нет никакого шанса перетянуть их на свою сторону. Мой разговор с ними они немедленно передадут Бунтылу или Бугру. Тогда моя строптивость будет стоить мне головы… Эх, была бы у меня сила, я бы этих шакалов пустил вслед за Эльдаром! Но Бугор крепко сидит на своем троне, а его змееныш имеет поддержку среди своих зеков. С ними даже чеченцы не стали связываться. Покориться им, пойти в услужение, как я сейчас делаю, или объявить войну?
Дурак, у тебя что, с памятью совсем плохо стало? Ты забыл, каких китов Бугор с сыночком пустили в распыл? Ты перед ними мокрица, а поэтому сиди и не рыпайся. Тебе сейчас неплохо живется и не стоит портить эту жизнь, — осадил он в себе боевой дух. — Но в любом случае я должен с толком для себя воспользоваться полученной информацией. Я должен доказать им свою преданность и заверить их в своем послушании, — заскрипел он зубами. — Выдам Ловкача. Пускай он меня простит, но лучшего хода для себя я пока не вижу… Какой же я подлец! Ну и что? А какое у меня окружение? В сто раз похлеще! Поздно мне учиться приличию и поддержанию чести, я уже стар переучиваться. Даже моя седая голова — не для благородных поступков и решений. Как-нибудь так прокантуюсь до горбатой…»
Мысли Серого были прерваны возвратившимися парнями, которые сообщили о выполнении поручения.