Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 6 из 17

Наконец, Федору ответили.

-Да-а? – сонно протянула трубка.

-Я тебя разбудил?

-Ага-а…

-Тогда поскорее просыпайся, и беги ко мне со всех ног.

-Что-то случилось?

-Ну… Случилось вчера, - честно сознался Федор. – Даже позавчера. Но я перенервничал и не сразу сообразил, что можно обратиться к тебе. Поэтому я тебя очень прошу: хватай свою рабочую торбу и беги ко мне!

-Да что стряслось-то?

-Несколько пулевых навылет и еще кое-какая мелочь.

Трубка пискнула и отключилась. Федор опустил ее на рычаг, досадуя сам на себя, что не додумался этого сделать ранее. Возможно, дело обошлось бы меньшими потерями.

Он прошел на кухню, где его поджидал горячий обед и самый – он не сомневался – головокружительный рассказ за последнюю неделю. Федор полагал, что порядки в, как это звали братцы, “ментовке” он знает, как и всякий обыватель, кому не повезло родиться в этой стране. И кино смотрел, и газеты читал, и много всякого прочего добра перелопатил. Не то чтобы специально интересовался, но поневоле приходилось наслушаться. В управлении ему все же бывать не доводилось, однако что-то подсказывало, что сомнения Жука вполне обоснованы. Сложно вообразить себе, как сначала в отделение является какой-то ободранный самозванец, а потом вдруг его подвозят до дому с шутками и прибаутками…

-Я весь внимание, - напомнил тем часом Жук.

-А я весь ем, - отозвался Бонапарт. Понемногу Федор начинал понимать, за что его так назвали. Когда его близким не угрожала опасность, уровень нахальства у этого человека зашкаливал за все мыслимые и немыслимые пределы.

-Вот сейчас, - обратился Жук уже к Федору, - я ему сделаю замечание, чтобы не грубил. А он ответит, что когда, мол, я ем, то глух и нем. Я скажу, что он ведь все равно разговаривает, а значит, мог бы и рассказывать. А он ответит, что это он из уважения к присутствующим и что если есть у меня хоть капля совести, человечности и чего-то такого еще, светлого и возвышенного, чего во мне отродясь не ночевало, то я оставлю попытки убить его, заставив подавиться собственноручно сваренным супом…

-Жора, не кипятись.

-Ненавижу это имя…

-Жора, брось.

-Я сказал, что я ненавижу это имя, или ты плохо расслышал?

-Так когда я ем, я глух. Сто раз уж тебе говорил…

Жук замахнулся и отвесил рыжему смачного леща, который, впрочем, на подлете был куда слабее, чем при замахе. Тем не менее, Наполеон, будто того и дожидаясь, закатил глаза и картинно уронился брату на плечо.

-Погиб поэт, невольник чести… - продекламировал он, глядя в потолок томным взглядом.

-А дальше? – ехидно оскалился Жук.

-А дальше я не помню, - уже нормальным голосом откликнулся Бонапарт, снова садясь ровно и берясь за ложку.

-Вот и не выпендривайся.

-Жора, отстань.

-Это он измывается, - опять сделал лирическое отступление для Федора Жук.

-А ты правда Жора?

-Я Георгий. Георгий Жуков. Жорой я бы согласился быть разве что для какой-нибудь милой барышни. В число каковых ты, рыжее недоразумение, совершенно точно не входишь! – он ткнул брата под ребра пальцем, но тот был наготове и вовремя отстранился, так что тычок вышел едва ощутимым.

-На самом деле ему нравится, - беспардонно наябедничал он, собирая со стола опустевшую посуду со сноровкой официанта. – Просто вид неприступный делает, а внутри он сплошное пузико ежика…

-Боюсь даже и думать, чье пузико тогда ты, - съязвил его брат. – Учитывая наше родство…

-Так, я не понял: мы ежиную Санта-Барбару будем обсуждать или мои подвиги?

-А ты уже совершил подвиги? И много за сегодня?

-Четыре, - гордо оповестил его «император». Федор только и успевал переводить взгляд с одного на другого. С этой парочкой никакой Санта-Барбары, да и прочей культурной программы было не нужно. Они прекрасно могли заменять не только телевизор, но порой даже и целое лазерное шоу.

-Все началось с того, - тоном матерого сказителя принялся излагать Наполеон, пристроившись на подоконнике, - что я туда явился в очень удачное время. Незадолго после открытия. И вот, переступаю я порог, и вижу, как в коридоре перед… enregistrement?

-Регистратура.

-Спасибо, перед регистратурой происходит нечто запредельно странное. Некто весьма непрезентабельного вида, размахивая перед носом у девушки за стойкой пистолетом и потрясая кулаком, выкрикивал, что всенепременно совершит множественные ужасные действия с ее участием, приплетя к этому непотребству так же и ряд вышестоящих должностных лиц, если немедленно не будут выполнены какие-то его требования. Но – exoriare ultor, мститель явился! Я не стал дожидаться, пока этот в высшей степени подозрительный субъект озвучит оные, и вмешался…

Жук, все это время кивавший в такт рассказа, нарочитым движением забросил ногу на ногу и принялся барабанить пальцами по собственным предплечьям. Оратору это, кажется, только придало энтузиазма – он живописал свои подвиги, увлеченно жестикулируя и все больше распаляясь.

-Субъект был сгребен за волосы, впечатан носом в стойку и одарен энным количеством некоторого рода воздействий для приведения его поведения в соответствие с общепринятыми нормами…

-По почкам отходил?

-Ну, не сразу. Но он сопротивлялся.

-Так, и?

-Мадемуазель за стойкой была весьма шокирована и вызвала охрану – я лишь удивился, отчего она не сделала этого ранее. Однако охрана не очень торопилась, и до ее прихода я успел аккуратно разложить субъекта на полу, деликатно отодвинув от него опасные предметы…

-Ты хотя бы выбил пистолет или как обычно вывернул руку?

-Жук, он выше меня на голову. Конечно, вывернул!

-Прелестно. И что было далее?

-Далее на шум спустился некто майор Есенин, спросил, что здесь творится за дурдом, а услышав подробный пересказ, взял тайм-аут на пару минут.

-По причине?

-Он смеялся. Долго.

-И в чем была вся штука?! – не выдержал Федор.

-Тот парень, кто кричал и размахивал оружием – их сотрудник. Он поругался с начальством и жаловался на жизнь приятельнице, когда пришел я, и, м-м-м, неверно истрактовал его энтузиазм.

-И тебе не оторвали голову?

-Жора, - в голосе рыжего теперь сквозило тщательно отрепетированное напускное покровительство. - Посмотри на меня и на того парня, теперь еще раз на меня и опять на того парня… Кто ты думаешь, сидел за рулем при поездке сюда?

-Знаешь, - задумчиво протянул Жук в ответ, - вообще-то люди не любят, когда их выставляют идиотами…

-Именно поэтому я извинился. Посмотри в мои честные глаза – разве могут они лгать? – и уверуй, что я был очень убедителен. Что с меня взять: я наемник, прибыл вот только недавно, из имущества один жетон и десяток шрамов…

-И тебе поверили?!

-Я зафиксирован в реестре Легиона. Отчего бы нет?

Жук выразительно закрыл глаза ладонью.

-Это не брат, это…

Федор не выдержал и тоже рассмеялся.

************

Ася была уникальным созданием природы, пришедшим в мир во имя хаоса и разрушений базовых устоев. Все это Федор затвердил и запомнил с самой первой встречи, единожды послушав вольный пересказ истории «Как Ася в вуз поступала». Будучи натурой творческой и обожая рисовать, Ася еще в школе знала, что станет художником, да не абы каким, а всенепременно великим. Отправляясь поступать, она каким-то совершенно невозможным и необъяснимым образом влилась в поток студентов-медиков, каким-то чудом и попустительством небес написала решение химической задачи, а потом так изобразила мышечную структуру, что кафедра моментально осознала: без этого таланта им дальше просто никак.

По крайней мере, так история звучала в устах самой Аси.

Когда Ася забрезжила на пороге его дома, весь ее вид, от широко распахнутых васильковых глазищ до носков сапожек так и вопрошал: “Что произошло?” Потом это все Ася оформила и словами.

-Ну? – спросила она, закрывая за собой дверь. – Что случилось?

-Они, – лаконично отозвался хозяин дома, немного отходя в сторону и позволяя увидеть, что творилось у него за спиной, в гостиной. А творилось там много всякого – в частности, Жуков сменил «его величество» на посту сестры (или брата?) милосердия и занялся спиной Бонапарта.