Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 66 из 107

-Дорис?

-Да, Дорис. Господи, она мне даже в кошмарах снилась, ты не представляешь просто… Однажды приснилось, что она стала “Доктором Зло” вместо своего братца, а я вместо чего-то умного ей говорю: “Нет, нет, Ковальски не должен об этом узнать”…

Марлин вообразила жизнерадостную, женственную Дорис в роли вселенского злодея и не удержалась от смеха.

-Вот-вот, – кивнул ей Шкипер. – Я вообще такой подставы как-то не ожидал. У этого парня была подружка, и я думал, что жизнь прекрасна. А потом оказалось что они столько времени морочили мне голову, а встречались, чтоб пожрать креветок и посмотреть лекции по астрофизике. Ну нормальные, нет?! Два… аналитика!

-О? – Марлин старалась не уводить беседу в сторону: ей было интересно послушать версию так сказать «другой стороны», потому как прежде она слышала только рассказ самой Дорис.

-Да. Но та хотя бы была такая же чокнутая, как мы все. А Дорис – нормальная.

-Что значит «чокнутая», Шкипер?

-Ты смотрела «Шерлока ВВС»?

-Конечно.

-Вот мой лейтенант с этой чокнутой как Шерлок и Ватсон.

-В смысле… – Марлин замялась, но все же произнесла первую пришедшую ей в голову ассоциацию вслух – Все думают, что они спят, а они не спят?

-Не тот Ватсон, – отмахнулся Шкипер. – В смысле, как Шерлок и Мери. Вообще отношения друг к другу не имеют, но она отправила его в ургентную хирургию. Лучше уж Дорис, честное слово.

-А ты говорил с ним? Что он так вцепился?

Шкипер оскорбительно расхохотался.

-А ты, стало быть, думаешь, что он знает?.. – махнул он рукой – Как же. Держи карман шире. Он тебе про торсионные поля разжевать сможет или там про сингапурность… нет, это как-то по-другому называется… но только не про то, почему кто-то что-то чувствует. Обратная сторона медали!

-Дорис считает, что он милый, но на этом и все. Она хорошо к нему относится

-Но на этом и все, – повторил слова собеседницы Шкипер. – Я понимаю. У нее другой вкус на парней, ее право. Но вся эта история зашла слишком далеко: сначала курс антидепрессантов, потом та история с Паркером, а теперь, как будто прочего мало было, еще и ее братец!

-Но... Только погоди не ругайся сразу!.. Я хочу сказать, что у нее вполне приличный брат...

-Жалеешь его? – серьезно нахмурился Шкипер.

-С чего ты взял?

-Все жалеют. Бедный мальчик, неходячий, а такой талантливый… Я наслушался. Я этого мальчика знаю давненько. Мы с ним познакомились раньше, чем с Ковальски, а это показатель. Я его еще с обоими глазами помню, мальчика этого… Голая видимость, Марлин. Фикция. Фальшивка. Знаешь, как говорят: “Никогда не суди людей, если не знаешь всей истории”. Блоухол вырос в нормальной, благополучной семье. Всегда был талантлив, хорошо учился, все схватывал на лету. Победитель олимпиад, гранты получал, гордость семьи. В двадцать пять докторскую защитил. Все им восхищались – и все жалели, что он такой светоч, а вот прикован к креслу… А у меня нутро на таких типов чуткое. Я давно его подозревал, выслеживал, пока не поймал за хвост. За это он на меня и взъелся. Привык, понимаешь, быть самым лучшим, самым умным, непререкаемым авторитетом, а всех прочих считал так, мелкой сошкой где-то под колесами его каталки… Он привык быть гением, понимаешь? И ужасно удивляется, когда его обламывают.

-А его обламывают?

-Не то чтоб я много понимал из их с Ковальски трепа, но кажется, да, это бывает. И это бесит Блоухола. Сейчас-то расклад изменился, и он – любимый братик божественной Дорис, с которым, как и с ней, надо носиться, как дурень с тухлым яйцом… А сам Блоухол еще со времен его проекта «Дурные вести» на Ковальски косо смотрит. И как по мне, спит и видит, как переплевывает его по всем статьям.

-Ну, если он и правда гений…

-Марлин, гениев на свете много. Наверное, я сейчас Америку тебе открою… Или наоборот, порушу все шаблоны. Но людей, способных на великие дела, в мире миллионы. Не всем везет, как Блоухолу. Не у всех есть возможность учиться, не всех поддерживают их родные. Блоухол имел возможность спокойно изучать то, что хотел, принимать участие в конкурсах, получать за это деньги, а после использовал их для обустройства базы, напихал туда крутой техники, нанял штат подручных и стал богом этого мирка, собирая там свои адские электровеники… А мой лейтенант клепает то же самое на коленке в подвале, при свете настольной лампы в сорок ватт и допотопными инструментами. И никто его в этом никогда не поддерживает. Даже я через раз. Давай, расскажи мне о равных возможностях…

-Ты сам сказал, что твоего лейтенанта в приличные научные лаборатории пускать нельзя и что там от них рожки да ножки останутся…

-Рожки, ножки и мощные крутые штуковины, Марлин. А это большая разница.

А ведь Блоухола не раз ловили за руку, но всегда жалели. Молодой, глупый, юношеский максимализм у него, несчастный ребенок… А Ковальски никто жалеть не будет, если он разнесет какое-то НИИ. Он здоровенный двухметровый спецназовец, чего его жалеть-то? Его, как ломовую лошадь, еще и нагрузят чем-нибудь… Или он сам себя нагрузит. К черту обед, у нас проект... Тьфу!

-А это еще зачем?

-Видишь ли, ему отчего-то кажется, что, если он будет игнорировать еду, это как-то повлияет на его работу.

-Сделает ее лучше?

-Нет. Что мы будем думать что-то вроде: он даже не ест, видимо это что-то и правда важное. Но истина заключается в том, что мне плохо от самой мысли о чужом голоде или бессоннице, потому что я сразу примеряю это на себя. И думать, что я могу здесь что-то изменить, но не суметь в итоге впихнуть в него и ложки – это паскудно. Он заставляет меня чувствовать себя комендантом концлагеря – ты ведь слышала, что он говорил Блоухолу, верно?

-О концлагерях?

-О своей родне. Большая часть его семьи погибла во вторую мировую именно таким образом, а те, кому удалось спастись и пересечь океан – его предки – сейчас невесть где. Не знаю, где именно, мы никогда не обсуждали этого, но он не связывается с ними, и они его никогда не искали. Может, оно и к лучшему, если и его будет навещать родня, как Прапора, я на стену полезу.... Ну так вот, я пытаюсь его накормить, но он отмахивается и говорит: “Не сейчас, Шкипер, я занят, это для общей же пользы”. А потом забывает. Я готов побить его за это. Я не стану относиться к его работе лучше только потому, что он морит себя голодом. Я знаю, что он делает и что это нужно отряду, и какие проблемы это приносит, я знаю тоже. Я знаю, что он может спустить космическую сумму на то, чем будет пользоваться только он и всего пару раз, но это очень важная штука, и я это терплю, потому что без научника в отряде, откровенно говоря, хреново. Как и без кого-либо еще: все равно что нет руки или ноги. Но дьявол его дери!..

-Пусть даже так, – осторожно согласилась племянница тети Розы, все ждавшая, когда собеседник засадит кулаком в стену. – Но зачем же столь… эмоционально?

-Эмоционально! – повторил за ней командир отряда пренебрежительно. – Ты просто не видела, как Рико поздравляет с Днем рождения!..

-Как? – опешила Марлин, которая действительно этого не видела.

-Берет в охапку и вымещает все свои эмоции любым доступным ему путем.

-Ну, сейчас-то этой проблемы нет, – поспешила успокоить его Марлин, весьма живо вообразившая все вышесказанное в лицах. Шкипер раздраженно фыркнул. Кажется, то обстоятельство, что Ковальски забывает поесть, волновало его командира куда больше, нежели то, что он находится в данный момент невесть где...

-А сейчас, когда Блоухол обезврежен и когда доказано, что он за фрукт, у меня появилась другая. Проблема, я имею в виду. С него вообще нельзя глаз спускать! Я жду от него ответного хода и не верю, что он успокоился и смирился. Такие не смиряются, шило в заднице не даст.

-Да что он сделает-то…

-Не знаю. В этом-то и сложность. Блоухол умный, но вспыльчивый. Его можно взять на слабо, можно спровоцировать. Он, как подросток – впрочем, для меня он и есть подросток. Он годами, как Прапор, а Прапор до сих пор мультики смотрит!