Страница 46 из 107
-Адам, ты уникум, – рассмеялась Ева. – Ну, поворачивайся, посмотрим, что с этим делать станем… Нда. Полотно неизвестного художника «Самурай делает себе харакири и заматывает портянкой»…
-Сеппуку.
-Через спину? Не-ет, Адам, это не сеппуку, это другое слово… Но ты не беспокойся, вряд ли тут что-то ужасное. До свадьбы заживет.
-Черт знает, будет ли она вообще.
-А тебе так сильно охота, я не пойму? Мне казалось, это девушкам надо замуж хоть кровь из носу…
-Я хочу, чтобы у меня был мой человек, – Ковальски сжал угол подушки, на которой лежал, в горсть. Ева что-то такое уловила в его интонациях и подняла голову, отвлекшись от рассматривания кровавого пятна.
-Да брак-то тут тогда причем? – пожала она плечами. – Вон мы с тобой ладим неплохо. Могу за тебя выйти, если так уж тебе охота, мне не трудно, выручу по-дружески. Некоторые так и делают, между прочим: заключают такой себе договор. О том, что если до определенного возраста никого не находят, то выручают друг друга. Но тебе ведь не этого надо.
-Не этого, – эхом отозвался лейтенант. – У меня есть теория, – добавил он, лежа на боку, подставив спину Еве.
-Я в тебе не сомневалась, – откликнулась та, осматривая будущее поле действия. – Так, бинт я срежу. Я не могу на это смотреть. Мои глаза плачут. Что за теория?
-Ты никогда не задумывалась о том, как влюбляются люди?
-Поговорим о серотонине?
-Нет. Скорее я бы подумал о сочетании различных… привычек. Чем мы с тобой отличаемся от всех нормальных пар? Только тем, что не спим?
-Мы спим.
-Ладно, но на этом дело и оканчивается.
-Знаешь, у некоторых и того нет. Они кричат друг на друга и колотят посуду.
-Тут маловато места для таких развлечений. Но если тебе вдруг придет в голову такая фантазия, ты не стесняйся, скажи, организуем…
-Знаешь, для человека, который лежит, повернувшись открытой раной к такой психопатке, как я, ты слишком распускаешь язык.
-Я тебе доверяю.
-А вот это был запрещенный прием. Ты говори, говори, отвлекай меня как-то.
-Так вот, о чем я: все решает случай. Случай и немного биологии. Кого ты встретишь и все такое.
-Открыл Америку…
-Для меня это важный вопрос. Я во всем стараюсь разобраться, а процесс развития человеческих отношений слишком многогранен. Можно исследовать какое-то ответвление или область, но это не по мне. Я хочу подвести под знаменатель вопрос целиком.
-Пока что дальше абстракций на уровне «какое-то что-то» ты не продвинулся, позволь тебе посочувствовать…
-Если бы не обстоятельства, мы не говорили бы теперь об этом. Ничем не отличались бы от многих других пар. Может, со временем исчерпали бы отношения и разошлись.
-Может.
-Слыхала когда-нибудь о понятии «философского зомби»?
-Ночь живых софистов? Восставшие с кафедры? Философ-апокалипсис?
-Мысль, безусловно, интересная, но нет. Это условный термин, подразумевающий теоретическое существование некоего субъекта, лишенного чувственного опыта, однако реагирующего на раздражители, как обычный человек, только потому, что все вокруг так реагируют.
-Адам, да половина человечества – такие зомби. Правда, очень разнообразные и вряд ли полностью подпадающие под твое описание, однако вполне реальные. Я вот, например. Когда роняю предмет, говорю «ой» – и вовсе не потому, что меня это испугало, отнюдь. Просто привыкла, что это говорят в таких случаях. И ты ничуть не лучше, Адам. У тебя таких реакций хватает.
-Большинство из них осознанные.
-Это потому, что ты копался. И потому, что тебе жизнь не мила без того, чтоб не сломать голову на вопросе посложнее. Нормальные люди обходятся без этого и вполне себе процветают.
-Я не хочу процветать без осознания, Ева.
-У тебя там уши еще не заострились, нет? Кровь еще не позеленела, но такими темпами все к тому идет…
-Я веду к тому, что много что мы делаем просто потому, что и другие вокруг так делают. Не задумываясь, нужно ли это самим нам. Отношения строим по этой схеме в том числе. Мало кто анализирует и задумывается об этих вопросах, потому что любовь сама по себе как-то не ассоциируется у людей с явлением, над которым нужно думать. Наоборот, это нечто стихийное, что происходит само по себе…
-Само по себе ничего не может произойти.
-Именно! Ни одно явление так не проистекает: все имеет свой исток, и этот исток, как и русло, можно прослеживать. Можно и нужно. И каждому отдельному человеку приходится заниматься этим в индивидуальном порядке, исследуя свой собственный случай, и опыт этот другим не сгодится, потому что одинаковых людей на свете не бывает…
-Я закончила. Ляг теперь нормально и попробуй мне пояснить: а кой вообще ты задаешься такими вопросами?
-Потому что могу, – кажется, Ковальски удивился. – Это пришло мне в голову, а значит, потенциально есть насущная необходимость развить эту мысль.
-Лучше подумай о более практических вещах.
-Мои более практические вещи стоят в гараже и нуждаются в перезапуске.
-Что ты опять собрал из старых покрышек?
-Не из покрышек.
-Но собрал.
-Но собрал.
-А оно не заработало.
-Оно заработало. Но ненадолго.
-Адам… – Ева положила руку ему на плечо. – Я понимаю твои стремления, как, наверное, никто другой. Ты же умный человек. Как тебе в голову не приходит элементарное соображение: инженер и механик – это не одно и то же!
-Вот как раз и поднаторею.
-Ты неисправим…
-И напишу об этом научную работу.
-Мне лично вот всегда было интересно: кто их всегда читает, эти научные работы? Их ведь наверняка очень много.
-Не так уж много, как тебе кажется. Это ведь не рефераты студентов, скачанные из сети.
-Думаю, новой информации там пропорционально столько же, – усмехнулась Ева. – Ты никогда, что ли, не обращал внимания на то, что люди все время пишут одно и то же?
-Конечно одно и то же, – даже удивился тот. – За весьма редкими исключениями, но это и естественно. Выражают одни и те же мысли, но разным языком, понятным современному поколению. Никто же Страбона читать не станет.
-Кроме таких, как мы.
-Кроме таких как мы, – согласился он.
-Но безнадежен все же ты! – и Ева показала ему язык.
-Ты не в духе?
-Я не в духе.
-Это как раз тот самый случай, когда ты обращаешься к траве?
-Ева, – он устало покачал головой, – шуток на эту тему я наслушался за глаза. Не добавляй в копилку избитых острот еще и свою лепту.
-Тебя это раздражает?
-Мне это надоело.
Ева пошарила на дне картонной коробочки, куда ей сложили заказанные по телефону окорочка – выбирала повкуснее.
-Вообще, – заметила она, – ты можешь спокойно курить и тут. Думаю, ты будешь не единственным, кто так поступает.
-Как ты понимаешь, меня больше волнует не состояние их заведения, а твое самочувствие, – дотошно отозвался Ковальски. – Никто не обязан расплачиваться за мои рефлексии.
Ева отставила коробку в сторону и тщательно вытерла руки – сначала просто салфеткой, а после бактерицидным гелем, – и пододвинулась к собеседнику поближе. Ковальски вытянувшись во весь рост отдыхал – лежал, полузакрыв глаза, пережидая, пока перестанут ныть натруженные мышцы и пока не успокоится неприятная тяжелая пульсация в затылке – верный признак скакнувшего давления. Ева устроилась рядом, положив голову ему на плечо, и попробовала пальцами лоб.
-Нет, у меня нет температуры.
-А выглядишь так, будто есть
-Я довольно часто так выгляжу.
-Как ты начал?
-Что?
-Я про траву.
-Тебе это интересно?
-Естественно. Я знаю, что тут в США примерно треть людей пробует марихуану в колледже. А ты?
-Мне в колледже было чем заняться и без этого.
-Ты же знаешь, что это вредно?
-Это самое безобидное из всего, чем я занимаюсь.
-А где ты ее берешь? – вдруг заинтересовалась Ева и даже привстала, опершись на локоть. – Я имею в виду – вы же не очень любите попадать в поле зрения полиции. А если бы ты ходил в обычные места, где травкой можно разжиться, тебя ты там заметили, и твой Шкипер оторвал бы тебе голову…