Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 21 из 28

– О, ты живой, – донеслось со стороны. Он повернул голову на звук, и небольшое серое пятно зашевелилось. Ковальски потер переносицу, похлопал себя по карманам, и пошарил руками рядом.

– Зря стараешься, – повторил тот же голос. – Судя по царапинам на твоем лице, они разбились.

Этого еще ему только не хватало! Без очков он не то чтобы как без рук, но где-то рядом.

– Где мы? Ты видишь?

– Судя по обшивке – в трюме, – сообщил ему собеседник, в котором, наконец-то, Ковальски опознал Пороха.– Полагаю, они долбанули по нам, а потом – выловили… Вот только зачем?

– Шутишь? Зачем им полтонны отличного металла, нашпигованного пусть и сломанной, но техникой?

– Ты про субмарину? Но они же нас вытащили…

– А что им было с нами делать? Выбросить в море? Может прибить к берегу, и кто-то сложит два и два. А так мы под круглосуточным надзором.

– Вот черт…

– Нет, черт – это то, как они нас нашли. Остальное вторично. Есть идеи?

– У них тоже был локатор?

– И в субмарине не было никакой супер-штуковины, чтобы глушить такой сигнал?

– Была.

– Тогда отпадает. Им мог кто-нибудь сказать?

– Нет! Кто? Знали только наши.

– Они могли взломать сервер?

– Сервер «Северного ветра»?!

– Дэйв ведь смог.

– Так то Дэйв, безумный гений, а они… Простые мелкие контрабандисты!

– У которых есть пара неплохих судов и налаженная сеть сбыта. То есть, у них есть деньги. А за деньги можно нанять хакера.

Порох помолчал.

– Это значит… – протянул он спустя минуту, – что шеф и Капрал…

– Они шли с воздуха. Если торпеды на судне еще можно как-то скрыть, то ПВО нет. Так что, я полагаю, они или провалили операцию и ушли ни с чем, или им хватило ума высадиться, и они наши соседи…

– За своим умом лучше следи…практик. Где ты был с этими своими идеями на брифинге?!

– Так вы же не работаете, рассматривая варианты, нет?.. У вас есть шеф, пусть он и думает…

– Если ты скажешь еще одно дурное слово в адрес шефа, клянусь, я тебя ударю!

– Тогда давай, потому что я обязательно скажу. Не сейчас так впоследствии. И не только о нем.

– Это что, пингвиний нонконформизм?

– Нет, это мой персональный критический взгляд на вещи. И я тоже хорош: положился на компьютер, не проверил, не покопался…

– Слушай! – Пороха даже подбросило. – Если они, теоретически говоря, взломали сервер… Это ведь означает что у них доступ к нашей базе данных!

– Я тебе больше скажу. На месте их хакера я бы покопался в электронике субмарины. И, если бы мне – то есть хакеру – повезло, и я нашел учетные записи, то, пользуясь кодами, я бы шастал по базам «Северного ветра» под твоим аккаунтом.

– Ковальски, ты прирожденный злодей.

– Спасибо.

– Это не комплимент!

– Это ты так думаешь.

Им принесли поесть – дверь очень быстро открылась на ширину, способную пропустить упитанную чайку, после чего по полу юзом проехала миска. Одна – очевидно, хлебосольные хозяева рассудили, что гости не подеруться из-за еды. Они и не подрались.

– Я не буду, – покачал головой Ковальски. – И тебе не советую.

– Думаешь, они туда что-то подмешали? – с опаской уточнил Порох, принюхиваясь к вяленым рыбешкам.

– Ага. Соль. Они не дали нам воды, если ты заметил.

Миска осталась стоять нетронутой. Порох сидел в углу и меланхолично наблюдал, как его товарищ изучает их узилище на ощупь. Он бы и сам это проделывал, если бы мог достать до внутренней обшивки.

– Слушай… Я не хочу задеть или обидеть, но…

– Хватит уже! – Ковальски так резко обернулся на голос, что мокрые волосы хлестнули его по спине. – Удобная фраза «не хочу никого обидеть»: сказал ее – и обижай на здоровье! Хочешь говорить – говори прямо!

– Ты думаешь отсюда сбежать? – не выдержав, наконец, спросил Порох. – Думаешь, они оставили нам лазейку?

– Я думаю, что они не привыкли держать тут пленников. Это не спецкамера или что-то наподобие. Если я раздобуду хотя бы гвоздь, уже будет чем поковырять в замке.

– Ты когда-нибудь видел, чтобы замки открывали гвоздями?

– Ты просто никогда не жил с Рико. Однажды он потерял ключи, и это, скажу я тебе, было… нечто.

– От дома хоть что-нибудь осталось?

– О, нет, не от дома. Он потерял ключи от машины. Вскрыл ее, как банку сардин, и очень удивился, когда по его душу явились легавые. А легавые очень удивились, когда он предъявил им права и техпаспорт.

– Ты хочешь сказать, на свете нашлась такая комиссия идиотов, которая дала вашему психопату права?

– Нашлась. «Подпольная полиграфия» называется. О, кажется, есть… – вцепившись покрепче и обдирая пальцы до крови, Ковальски попробовал вытащить обнаруженный гвоздь. Черта с два – то ли погнувшись, то ли просто обладая мерзким норовом, тот сидел как влитой.

– Чувствую его, но не вижу, – посетовал ученый вслух.

– Потому что надо было слушаться шефа и не играть в гордость! – не упустил случая съязвить Порох. – И сейчас тебе бы не были нужны очки!

«Пингвин» расшатывал упрямый гвоздь и дергал часа два, прежде чем кусок железа обреченно сдался. Порох все это время торчал у двери, прижав ухо – караулил и следил, чтоб странная возня не привлекла ненужного внимания. Вытерев израненные руки о штаны, Ковальски поднес добычу к самым глазам, рассматривая.

– Мда, – был его вердикт. Судьба опять решила похвастать задними карманами джинсов… Но выбирать все равно не приходится.

Он пристроился возле Пороха и принялся ковырять в замке, то ругаясь сквозь зубы, то уговаривая неподатливую собачку быть «хорошей девочкой». Мучился он минут сорок, прежде чем замок все же сдался. Щелкнул, и Ковальски, не веря своему счастью, немного приоткрыл дверь.

– Свобода! – шепотом возликовал Порох.

– Ну что, – так же шепотом осведомился, криво ухмыляясь, Ковальски, – этому учат ваши тесты?

– Господи, какой же ты злопамятный… Давай, я первый пойду. Я незаметнее.

Подрывник выскользнул в коридор и, двигаясь бесшумно, словно призрак, стал пробираться под стеночкой. Добравшись до угла, осторожно высунулся и помахал рукой – дескать, все чисто.

– Нам нужно добраться до рубки, – сообщил он шепотом, когда Ковальски снова оказался вплотную к нему. – Вырубим всех и по-тихому повернем судно на другой курс. Или подадим сигнал нашим и подождем подмоги.

– Надо выловить всех. Они могут воспользоваться сигнальными ракетами.

– Чтобы выдать себя береговому патрулю? – хитро улыбнулся Порох. И, видя, как бровь его собеседника ползет вверх, добавил: – Что, непривычно, когда у кого-то еще есть мозги, м?

***

Они добрались до лестницы на палубу, когда услышали посторонний шум. Не сговариваясь, оба нырнули под лестницу и затаились там, моля небеса, чтобы тот, кто шумел, оказался слепым и невнимательным. Пошарив рядом. Порох нащупал нечто, похожее на ком старого брезента. Тот шуршал, однако на судне никогда не бывает полной тишины, и подрывник решил рискнуть. Двигаясь в такт качке, он потянул край рулона на себя, а после, когда его оказалось достаточно, нырнул под его укрытие, сделав жест «пингвину» следовать за собой. Они замерли, прижавшись к полу, как две черепахи, постигающие йогу, и Ковальски в который раз недобрым словом помянул свой рост.

Шаги между тем приближались. Ученый нахмурился – звуки чужой походки сообщали ему, что человек идет не с пустыми руками, и что он осторожен и внимателен. Неужели их противники, пережив неудачное нападение, решили выставить охрану? Что ж, весьма толково, нужно отдать им должное. Если этот неизвестный обнаружит их, нужно действовать молниеносно: с парня станется спустить курок просто от неожиданности…

Шаги замерли над головой. Спустились, переместились вправо. Затем вернулись и затихли. Ковальски задержал дыхание и начал считать про себя. Две минуты он выдержит точно, уповая на удачу. Авось этот соглядатай все же уберется прочь и даст им продолжить путь к рубке…