Страница 9 из 81
Чуть ли не единственный российский исследователь этой проблемы в послевоенное время А. Соловьев жаловался: «XIX ст. все внимание российских историков было поглощено пресловутым вопросом о происхождении Руси и русского имени, однако вопросом о развитии этого имени они совсем не занимались»[98].
Не занимались, что не случайно, этим вопросом и российские историки XX ст. Не потому, конечно, что им никак не удается, как считал А. Соловьев, освободиться от навязчивого «норманского вопроса». Вопрос о развитии названия Русь принадлежит к числу тех опасных «скользких» тем, рассмотрение которых приводит к расшатыванию самих основ традиционной («обычной») схемы российской историографии. Браться за такую тему российские историки не отваживаются. Объективное ее рассмотрение непременно послужит причиной разрушения имперского историко-филологического мифа о праве Москвы на Киевское наследство (Москва — второй Киев), со всеми последствиями, которые из этого вытекают.
III. Русь этническая или «узкая»
Во времена расцвета, при могущественных князьях Владимире Великом и Ярославе Мудром, государство Русь было самым большим в Европе, охватывая территорию от Закарпатья до Волго-Окского междуречья, от Тмутаракани на береге Азовского моря до волн Балтийского моря. Население, которое проживало на этой огромной и географически разнообразной территории, существовало не в одинаковых хозяйственных условиях. Средневековый человек, конечно, еще очень в значительной мере зависел от естественной среды, от тех климатических условий, в которых он проживал. Историки Киевского государства делают ударение на решающем влиянии естественных условий в процессе создания государства[99].
Как подчеркивает А. Домбровский: «Уже само явление, что исторический процесс состоит из трех основных и универсальных в своем роде компонентов — времени, пространства и человека, придает географическому фактору особое значение в сложной композиции функций историзма»[100].
Обширную империю Рюриковичей ландшафтная среда выразительно делила на отдельные естественные климатически-растительные зоны. «Без сомнения, что территорию в Европе, которая занята восточным славянством, необходимо разбить на пояса, которые различаются свойствами климата, грунтов и растительного покрытия, и трактовать каждый отдельно»[101].
На севере пространства Восточноевропейской равнины, вокруг Новгорода, размещалась таежная зона с прохладным влажным климатом, с преобладанием хвойных лесов на бедных подзолистых грунтах. Дальше, восточнее, в районе нынешней Москвы, расположена зона смешанных лесов с малоурожайными грунтами и значительной площадью болот. При таких естественных условиях хлеб в этой зоне лесов и болот испокон века родится скверно[102]. На юге, вокруг Киева, пролегла зона лесостепи со знаменитыми плодородными черноземами, а еще южнее, в Причерноморье, раскинулась Большая Евразийская степь, которая начинается в Монголии, возле Большой Китайской стены, и заканчивается долиной Дуная, возле Альпийских гор, то есть охватывает две части мира. Много авторов придерживаются гипотезы о том, что родиной индоевропейцев были именно украинские степи[103]. «Богатый материал разных источников убеждает нас в том, что восточнославянская государственность вызревала на юге, в богатой и плодородной полосе Среднего Поднепровья. Здесь за тысячу лет до Киевской Руси было известно хлебопашество. Темп исторического развития на юге был значительно интенсивнее, чем на далеком лесном и болотистом севере с их постными грунтами»[104]. Как утверждают исследователи, «именно здесь, в стране чернозема, в полосе перехода леса к степи, были подходящие условия для более быстрого развития культуры по сравнению с северной лесной полосой»[105]. Значительное скопление земледельческого населения, в сравнении с соседними территориями, в днепровской лесостепи обуславливалось качественно более выгодными природно-географическими условиями. «Благоприятное для ведения сельского хозяйства и промыслов сочетание лесостепи и леса, наличие разветвленной речной системы и запасов природных ресурсов наряду с другими факторами содействовали также успешному развитию производственных сил и производственных отношений, обусловливали качественное разнообразие экономики этой области»[106].
Мягкий умеренный климат юга был (и остался) дополнительным экономическим богатством, более важным, чем природные ископаемые. Дней, благоприятных для вегетации растений, например, в районе Москвы — 165, а в районе Киева — 200. Для занятия хлебопашеством дополнительный месяц теплой погоды является весьма существенным. «Урожайность тех самых культур в Волго-Окском междуречье и на Киевщине отличается в несколько раз»[107]. Короче говоря, на север от благодатной киевской лесостепи земля является менее урожайной, климат — холоднее, световой день — короче.
При отсутствии благоустроенных сухопутных путей важным фактором в жизни Руси были ее водные артерии. На Восточноевропейской равнине выделяются три воднокоммуникационные артерии (иногда еще выделяют дополнительно четыре)[108]. Главной речной артерией, а следовательно, позвоночным столбом транспортной системы Руси, был «путь из варяг в греки». Этот путь вел из Финского залива к озеру Ильмень, оттуда — где реками, где волоком — переходил в Западную Двину, а оттуда — к верховьям Днепра, и Днепром — к Черному морю, а уже оттуда — к блестящим центрам европейской цивилизации — Греции (Византии) и Риму (Италии). Существовал конкурентный речной путь, который вел через Мологу и Шексну на Волгу, из тех стран шел к Каспийскому морю, а оттуда — к Кавказу и мусульманской Азии. Будущая Суздальщина-Московщина образовалась именно на этом втором речном пути, и это геополитическое обстоятельство играло незаурядную роль в ее дальнейшем развитии. Третьей речной коммуникационной системой являются реки Неман и Западная Двина, которые впадают в Балтийское море. «Упомянутые три речные системы имели решающее влияние на характер, культуру и национальные аспирации украинцев, россиян и белорусинов. Недаром главные реки — Днепр, Волга и Двина — играют какую-то мистическую роль в исторической жизни этих народов»[109]. Все водные системы Восточной Европы соединялись между собой. «Система верхнего Днепра, — пишет Михаил Грушевский, — связана очень тесно с системой верхней Волги, Западной Двины и системой северных озер. Система Припяти — с системой Немана и Западного Буга и Вислы. Система Десны — с системой Оки, средним Поволжьем и верхним Подонем, а Посеме и средние притоки Днепра — Ворскла и Самара — близко связаны с системой Донца. В результате имеем исполинскую систему дорог, а ее главные артерии собираются в среднем Поднепровье в его естественном центре — старом Киеве, что возник здесь с начала человеческого обитания на Днепровских горбах, собирая торговые караваны со всех главных Днепровских притоков»[110]. Реки неуклонно притягивали к себе поселенцев. Именно здесь, над реками, возникли первые русские города. Вдоль больших рек, как главных торговых путей, скапливалось население края. «Сравнивая поднепровский центр южновосточноевропейской цивилизации с другими цивилизациями евразийских пространств, напомним, что речной фактор играл чрезвычайно большую роль в раннеисторическом процессе на территории Украины. Подобно значению Нила, Евфрата и Тигра, Инда и Ганга, а также Желтой Реки — Гванг Го для территории Египта, Ближнего Востока, Индии и Китая, Днепр стал центром цивилизации южновосточнославянских племен, а со временем общества Киевской Руси. Днепр был прежде всего коммуникационно-торговым фактором, а кроме того — и оборонительным, потому что расположенные на Правобережье жилища автохтонно-земледельческого населения имели значительную охрану от номадизма с Востока. Днепровская водная магистраль была также окном в причерноморско-средиземноморский мир в экономически-культурном, а со временем и в политическом аспекте. Итак, раннеисторический процесс на территории Украины органически связан с огромной ролью Днепра, которая сказывалась и на дальнейших периодах истории Руси-Украины. Такое место Славуты в жизни народа сделало его сакральным знаменем мистической символики в исторической традиции, народном творчестве и литературе русско-украинского этноса»[111].
98
Соловьев А. Великая, Малая и Белая Русь // Вопросы истории. — 1947.— № 7.— С. 24.
99
Чубатий М. Княжа Русь-Україна та виникнення трьох східнослов’янських націй // Записки Наукового Товариства імени Шевченка (далі — ЗНТШ). — 1964.— Т. 178.— С. 24.
100
Домбровський О. Студії з ранньої історії України: Збірник праць. — Львів; Нью-Йорк, 1998.— С. 209.
101
Греков Б. Д. Киевская Русь. — М.: Госполитиздат, 1953.— С. 60.
102
Солоухин В. А. Возвращение к началу. — М.: Современник, 1990.— С. 18.
103
Дейвіс Норман. Європа: Історія. — К.: Основи, 2000.— С. 104.
104
Рыбаков Б. А. Мир истории: Начальные века русской истории. — М.: Мол. гвардия, 1984.— С. 39.
105
Греков Б. Д. Киевская Русь. — М.: Госполитиздат, 1953.— С. 78.
106
Рычка В. М. Формирование территории Киевской земли (IX — первая треть XII в.). — К.: Наук. думка, 1988.— С. 12.
107
Бушков А. А., Буровский А. М. Россия, которой не было-2. Русская Атлантида: Историческое расследование. — Красноярск: Бонус; М.: ОЛМА-Пресс, 2000.— С. 248.
108
Соловьев С. М. История России с древнейших времен. — СПб., Изд-во «Общественная польза». — Кн. первая. Т. I–V. — С. 12–13.
109
Чубатий М. Княжа Русь-Україна та виникнення трьох східнослов’янських націй // ЗНТШ. — 1964.— Т. 178.— С. 26.
110
Грушевський М. Історія України-Руси: У 11 т., 12 кн. — К.: Наук. думка, 1991.— Т. І.— С. 11.
111
Домбровський О. Студії з ранньої історії України: Збірник праць. — Львів; Нью-Йорк, 1998.— С. 93.