Страница 64 из 81
Для западноукраинских учителей был выпущен специальный номер педагогического журнала с пояснением потребности изменения этнонима. „Если мы хотим быть одной нацией с одним языком, то должны употреблять и только одно национальное название. Чтобы это произошло, нужно уже ввести в школу и правительство один общенациональный термин: „Украина“, „украинец“, „украинский“, а старый оставить тем, чем он был и есть, то есть историческим термином“[872].
Процесс перехода к общему названию тормозили, развернув бурную деятельность, разные тайные и явные агенты царской деспотии. В ход пустили все: подкуп в огромном размере (рублей не жалели), обещания, шантаж, а также вербовка невежд-идеалистов типа отца И. Наумовича. Последние, упав в „москвобесие“, что закономерно, были опаснейшими. Один из столбов москвофильства, упомянутый о. Наумович постоянно выступал против термина „украинцы“ и против украинского фонетического правописания: „Фонетику которою издается орган Просвиты „Правда“, уважаю за найтяжшую язву, якою Господь мог покарати Русь нашу“[873]. Неудовлетворенный идейным развитием галицкого общества, Наумович эмигрировал в Россию, где в скором времени, горько разочарованный в царской действительности, умер с отчаяния. Охранка, однако, для новых галицких адептов „единой, неделимой“ денег не жалела. Так пришлось, не без помощи поляков, создать в австрийской тогда Галиции уже упоминавшуюся москвофильскую партию, которая надолго расколола галицкое общество на два враждебных лагеря. Москвофильские партийные функционеры, равно как позднее заграничные коммунистические функционеры, находились на полном финансовом содержании России. Вообще москвофильское движение имело слабую связь с народом и выступало преимущественно как движение клерикальное. По представлению жандармского управления царское правительство финансировало их газетки „Слово“, „Брешь“, „Новая брешь“, „Червоная Русь“, „Галицкая Русь“, „Галичанин“. В созданной в 1875 г. „Комиссии по украинофильской пропаганде в южных губерниях России“ было решено „поддержать, издаваемую в Галиции и враждебную украинофильству газету „Слово“. Назначить газете, хотя бы небольшую, зато постоянную субсидию“[874]. Священник российского посольства в Австрии Г. Раевский, выдал, например, закарпатцу А. Добрянскому 15 тыс. гульденов на москвофильские цели[875]. Указанные газетки, которые выходили в разное время, боролись с украинским национальным возрождением, прославляли царскую деспотию и особенно отчаянно выступали против этнонима „украинец“. С полос этих газеток пошли гулять по миру такие, например, неуместности, что „теперь русины в Галиции чувствуют себя уже не русинами, а россиянами“[876]. Другой отчаянный москвофил, Мончаловский, смещал понятие этнонима в плоскость полицейскую, делая донос, что, дескать, украинство „склоняется перед польско-жидовско-немецкими социалистами“[877].
Борьба между украинцами (народниками) и москвофилами отравила на долгие годы (практически до 1918 г., реминисценции длились и дольше) общественную жизнь в Галиции. Решающее значение в этой борьбе играла, как уже было указано, проблема этнонима. Москвофилы, спекулируя традиционными для западных украинцев этнонимами „русин“, „Русь“, доказывали согласно желанию своих хлебодавцев, что они тождественны названиям „русский“, „Россия“. Народники опротестовывали такую лжетождественность. Удивительно, но М. Драгоманов стал на сторону москвофилов. Он переработал старый Кривоносовский марш „Гей не дивуйте, добрії люди…“ с надеждой, что он станет украинским гимном:
Драгоманов приводит несколько весьма путаных и, главное, неправильных с исторической стороны аргументов в пользу „москвофильского“ тезиса. Вопреки этому, заслуживает внимания глубокое понимание М. Драгомановым важности проблемы этнонимов. „Здесь встречаем в первую очередь точные работы, с терминологией, принятой до этого у галицких народников, согласно которой литература российская является синонимом великорусской и поэтому есть чем-то не только отличающимся, но и противным литературе малорусской, или, как говорят в Галиции, русской. Эта терминология восходит корнями к той разнице, которую в Галиции видят между Русью и Россией. Вопрос об этом различии очень важен, потому что из той формулы, которую касательно этого вопроса составим, следуют в основном выводы, касающиеся не только всех литературно-культурных сфер большого края от Карпат до Урала, но даже и политической жизни этого края“[879].
Следует здесь также вспомнить этнонимические упражнения „полуукраинца“, по его собственным словам, или, как его в свое время называли, „бандеровца в литературе“ А. Солженицына[880]. В украинофобской статье „Как нам обустроить Россию?“ он делает такое „откровение“: „В Австрии в 1848 галичане еще называли свой национальный совет — Главная Русская Рада“. В конце 1993 г. Солженицын опубликовал подборку статей на „украинско-русские темы“, где, в частности, свою болезненную украинофобию снова обосновывает этнонимическими аргументами[881]. Он не понимает, что Главная Русская Рада, созданная в Галиции 1848 г. — это не „Главный Русский Совет“, а „руський“ язык галичан — не „русский язык“, и русин — совсем не „русский“. Кстати, Солженицын в шовинистически-имперской статье „Как нам обустроить Россию?“ с пафосом повторил старые белогвардейские намерения с 1919 г. разделить Украину на „Новороссийскую Область“ (Таврия, Екатеринославщина, Херсонщина) и на „Харьковскую и Киевскую Области“[882]. И это тот самый Солженицын, который писал: „Нации — это краски человечества; исчезнут они — человечество станет таким же грустно однообразным, как если бы все люди приняли бы одинаковую внешность и одинаковый характер. Несомненно, что зачин существования племен — в Замысле Творца. В отличие от любых человеческих объединений и организаций — этнос, как и семья, как и личность, не человеком выдуманный. И имеет не меньше органических прав на существование, чем семья и личность. А нации — эта же семья, лишь следующего уровня и объема: и ее тоже скрепляют неповторимые внутренние связи — общий язык, общий культурная традиция, воспоминания об общей истории и задачи на будущее. И почему же самосохранение наций греховное?“ Хорошо сказано, но почему-то для Солженицына сохранение украинской нации и ее этнической территории является греховным.
Достойный ответ Солженицыну дал долголетний украинский политзаключенный С. Караванский. „О русских и руських. К Вашему замечанию, что в 1848 г. галичане называли свой орган Главная Руська Рада, надо добавить, что термин руський имел распространение в языке вплоть до 1916 г. Но оккупация Галиции 1916 г. российскими войсками и ссылка Митрополита Андрея Шептицкого вместе с рядом русских деятелей в Сибирь окончательно убедили галичан отказаться от древнего имени руський, лишь бы в терминологическом отношении не составлять одного целого с имперскими русскими.
Так вот в этой словесной самообороне украинцев провинилась совсем не Австрия, а та же самая российская империя. Если бы украинцы сохранили свое извечное имя (как это сделали закарпатцы), им тяжело было бы отстаивать свой руський образ, на этот раз от отторгнутых в свое время северных братьев — современных русских. Шаг этот сам по себе мог бы вызвать восхищение: древний народ, который в свое время пересек путь ордам Батыя к Европе, положил на алтарь национального избавления свое тысячелетнее знаменитое имя! Много ли в истории таких примеров! Я не исключаю, что когда над украинцами не будет висеть угроза национальной смерти в общерусском колхозе, они вернут себе свое бессмертное руськое имя, которым он записан и в „Слове о полку Игоревом“, и в летописях Нестора“[883].
872
На порозі нового шкільного року. («Руський» чи «український»?) // Наша школа. — Львів; Чернівці, 1913.— С. 195.
873
Миколаєвич М. Москвофільство, його батьки і діти. — Львів, 1936.— С. 57.
874
Яворський М. На історичному фронті.— Держвидав України, 1929.— С. 91.
875
За рідне слово. — Мукачів, 1937.— С. 7.
876
Савченко Ф. Справа про щорічну, таємну субсидію львівському «Слову».— Львів, 1929.— С. 14.
877
Мончаловский О. А. Главныя основы русской народности. — Львів, 1904.— С. 10.
878
Грушевський М. М. Драгоманов і женевський соціалістичний гурток. — Відень, 1922.— С. 8.
879
Драгоманов М. Літературно-публіцистичні праці.— К.: Наук. думка, 1970.— Т. І.— С. 98.
880
Морозов Е. «Бандеровец в литературе» // Военно-исторический журнал. — 1991.— № 3.— С. 3.
881
Солженицын А. Выступления на украинско-русские темы // Звезда. — 1993.— № 12.— С. 164.
882
Цветков В. «Белая Россия» — история или завтрашний день? // Посев. — 1997.— № 5. — С. 11.
883
Караванський С. Відкритий лист Олександрові Солженіцину // Визвольний шлях. — 1991.— Кн. 1 (514). — С. 51–52.