Страница 51 из 142
–– Что тут непонятного? Ты у меня кошечка. Ты и только ты,– превозмогая боль, он не отказал себе в маленькой слабости и с наслаждением уткнулся ей волосы. Что ж, придется приучать к поцелуям это чудо скукоженное, без них в первое время ухаживаний, никак нельзя.– И не дергайся, пожалуйста, я сейчас буду тебя кормить.
––Хорошо, уговорил, – сдалась Любава, уютно устраиваясь в его руках.
Сам же Алькето Шатридан, наблюдая, за своим сыном и будущей невесткой, просил богов Керпейта, помочь этой паре найти пути друг другу к сердцу.
––Я этого Амирагда, прибью особо изощренным способом, – сквозь зубы, процедила Викулечка.
–– Кого?!– удивленно вскинула глаза Любава.
–– Жреца зовут Амирагдом – выплюнула, угрюмая подруга.
Ох, ничего себе имечко. Где ж они его откопали? Или у них у всех имена такие? Или только у жрецов? Захотелось поднять настроение подруге.
––Ну, да! Ты заметила, как Амирагд так сразу жрец. Куда не плюнь, одни Амирагды и сплошь жрецы. – улыбнулась она, чтобы тут же поперхнуться от угрюмого взгляда Кэриса. Тот, как ни странно, пришел на помощь жрецу, и с удовольствием возвестил Викулечке о её непостоянстве и игнорированию чужих законов.
––Чем тебе его имя не понравилось? Значит, когда тело жреца ощупывала, никаких изъянов обнаружить не удалось. Так я понимаю? А зверя его, вообще ввела в заблуждение. Ты умудрилась позвать его жениться на тебе. Я ничего, не упустил? А теперь получается, ты его ещё и убить ни за что собирается, – хрипло бухтел Кэрис, пытаясь положить крохотный кусочек торта в рот Любаве. – Не вертись, – тут же строго приказал он ей. – Немножечко, вот чуть, чуть, совсем немножечко приоткрой ротик. Хочешь я его сейчас поцелую?
––Нет, – мягко отвела его руку Любава. Но вот оторвать своего взгляда от Кэриса не могла. Он, что? Вот так тоже умеет?
––Нет? – удивился Кэрис, а в глазах хитринки играют, да на губах, как легкий ветерок, то появлялась улыбка, то исчезала, оставляя на его брутальной моське гримаску умиления. Она одним махом превращала его из грозного и опасного зверя в большого пушистика, мягкого и такого уютнооого.
Викулечка упрека Кэриса не приняла, и не сильно не заботясь, понравится тому или нет, честно высказалась, что она думает насчет всего того что она сейчас увидела.
––Он когда своё право на меня перед тобой отстаивал, я ведь, грешным делом подумала, что вот наконец-то сбылась мечта идиотки. Подарила мне вселенная настоящего мужика. А на деле что? Если он такой же, как и прорицатель, я кого в мужья получу? – всхлипнула Викусечка. – Он ведь даже не шут при короле. Те всегда своим умом, да хитростью славились. Он погремушка тупоголовая.
При этих её словах, Кэрис чуть не поперхнулся, но не смог отказать себе в удовольствии и бросил многозначительный взгляд в сторону отца. Как бы говоря, вот видишь, даже землянки с первого взгляда разобрались, что из себя представляют эти два шарлатана. А ты глава клана, всё время на это глаза закрываешь. Но отец в ответ лишь поморщился, и сделал вид, что намека не понял.
–4–
На Керпейт летела вся верхушка руководства клана серебристо-дымчатых котов. Сам по себе полет проходил нормально, без особых происшествий.
Кэрис постоянно был рядом с Любавой, причем круглосуточно. Программа по соблазнению и приручению шла полным ходом и на все её отбрыкивания, порой порыкивания, а ей было, у кого научиться, снисходительно улыбались и тут же затискивали в объятьях. Этот наглый кошак постоянно прикасался к ней. То по руке проведет, то плеча коснется, а еще очень часто заглядывал в глаза. Потом легкие поцелуи начались, причем каким-то непостижимым образом она оказывалась обцелованной, облизанной, облапанной, сверху до низу, практически у всех на глазах.
Сказать, что это ей не нравилось, соврать. Нравилось, и даже очень, но... Вот это "НО" ей мешало. Ей мешали ночи, проведенные с Кэрисом. Они были жаркими, плотными и наглыми. Кэрис не желал спать один, а потому мнения Любавы на этот счет не принимались, а все требования игнорировались. Ночью, лежа вместе в одной постели, он менял свою ипостась. Этот шерстяной, когтястый, очаровательный котик, всю ночь крепко держал её в своих мохнатых объятьях, и убирать свои лапы не собирался. Этому зверю что-то запрещать было в принципе бесполезно. Всё её требования, робкие просьбы, сначала выслушивались и принимались во внимание, обещая всё исправить, но затем всё оставляли без изменений. Постоянно поглаживали хвостом, укладывали свои клыки на её макушку, и мурлыкали прямо ей в ухо.
––Кэрис, имей совесть! Мне жарко и неудобно,– который раз сбрасывая с себя лапы, бухтела Любава.
––Ты лежишь на мне, – сквозь сон возмущался Кэрис.