Страница 114 из 142
–– Что предлагаешь?
–– Пойти и набить ему морду.
–– Поддерживаю. Но меня мучают сомнения. Как ни крути, это будет больно и унизительно. Все-таки избиение младенцев не украшает мужчин.
–– Это кто у нас младенцы?
–– Как кто? Мы, конечно. Ты хоть представляешь, что останется от нас, если он нас решит легонько отшлепать по попе?
–– Все так запущено?
–– Просто они идеальные убийцы. Могут без крови и злобы, несколькими точными ударами сделать из тебя инвалида с экзотическим видом. Короче, какой вид хочешь, такой и получишь. С поправкой на их настроение.
–– Ценители искусства? – заинтересовалась Валентина, бросив исподлобья взгляд на Любаву. Та, лишь беспомощно развела руками.
–– Не то слово. Оригиналы. Есть желание попробовать? Обрати внимание на Елену. Жертва самосовершенствования. Кстати, сейчас в активном поиске. Ищет, как выбраться из бинтов и гипса без потерь для своего самолюбия. А ведь все могло быть по-другому. С конфетами, букетами, поцелуями….
–– Стоп, стоп. Ты сама-то в это веришь?
–– Во что? – хмыкнула Любава, неопределенно махнув куда-то рукой. - Способен ли Шартик к конфетно-букетному периоду? Честно?
–– Да.
–– Нет.
–– Что нет?
–– Не верю. Ну, не способен на такой подвиг, этот оборотень. Не дано ему это. Так много времени уделять на ухаживание? Для него, это равносильно поверить в чудо. А поверить в это он может, только в единственном случае. Если это чудо состряпает он сам. Ну, что? Может, пойдем, посмотрим на наше светлое будущее?
Ей очень не понравилось, как сникла Валентина. Опять вспомнила Тедиса? Зря. Тут параллели проводить нельзя, слишком разные они эти два кошака. Один прохвост и аферюга, использующий свой дар только в своих интересах и только для себя любимого. Второй слишком прямолинейный и свято верующий в свою неотразимость. И если посмотреть на них с этой точки зрения, то да, схожесть есть. В одном. Всё для себя родимых. Для себя.…Так что если ты в поле зрения их интересов, есть вероятность, что на тебя обратят внимание и скорее всего, будут добиваться твоего расположения. Если же нет…, тут уж извольте. На нет и суда нет.
–– Скорее уж на наши неприглядные неприятности, – скривилась Валентина.
И они крадучись на цыпочках, практически не дыша, направились к спальне Шартика.
–3–
Мда.…Чтоб всем нам так жить, как Шартик решает свои вопросы! Вот понимаешь, что регенерация у оборотней быстрее, чем человеческая и все равно обидно каждый раз, когда видишь такое восстановление организма. Этот милый котяра уже без бинтов стоял посредине своей комнаты. Испуганная Елена вжалась в кровать. Что самое интересное, на ней этих бинтов наблюдалось минимальное количество. Шартик подсуетился с выздоровлением? Вообще-то он это может. Запросто.
Сам прорицатель держал в руках посох, его губы что-то беззвучно шептали, а в воздухе сверкали маленькие молнии. Его волосы стояли дыбом, пощелкивая электрическими зарядами.
Увидев такое, девчата от страха в одно мгновение припечатались друг в друга. И стало совсем не интересно, что же ждет их в настоящем. И совсем побарабану, каким будет будущее. Жить хотелось здесь и сейчас. Они и без всяких там, приятельских отношений с потусторонним миром как-нибудь проживут.
Елена увидев случайно забредших на ночной огонек гостей, собрала остатки сил и завопила хриплым, практически сорванным голосом.
–– Девочки, спасайте. Он решил лечить меня своими проверенными способами.
–– Нет. Да ни за что – дружно и слаженно отвечали ей, оцепеневшие от страха гостьи.
–– Не бросайте, родненькие, – не сдавалась и давила на их, жалость Елена.
–– Да мы и не бросаем. С чего бы нам тебя бросать? Ты же под такой опекой… Такого спеца… мать твою… Мы это… Мы туда.… Нет,… туда... не... опять не туда. Короче, пошли мы отсюда – вразнобой, но слаженно пятясь к дверям, уверяли в своей или в чьей-то, да короче неважно, благонадежности.
–– Предательницы, – гневно прокаркала Елена.
–– Здравомыслящие мы. И это,… очень чуткие, … осторожные мы, – возмутились ночные гости, категорично пресекая все дальнейшие к ним претензии. Виртуозно отшаркав спиной к выходу, они были вынуждены притормозить. Дверь ни за что не хотела открываться.