Страница 41 из 52
Теперь я очень серьезно относился к любому поступку, поскольку помнил о духовных последствиях всего, что делаю. Все мои действия казались мне целесообразными. Я лез из кожи, чтобы стать «совершенным сыном» «истинных Родителей» – послушным и верным (это были две главные добродетели).
Нам внушали, что секс, не благословленный божьей милостью, – это самый страшный грех, который совершает человек, и если человек не в силах противостоять искушению, то лучше отнять у него физическое тело, в котором заключается вся низменная природа. Так мы принесем ему пользу, облегчая процесс его возрождения в духовном мире. Я вспоминал всех женатых людей, которые, не подозревая о нашем движении, регулярно вступали в интимные отношения, разрушавшие их духовные тела.
Руководство применяло специфическую тактику мотивации простых членов секты. Поначалу к нам были очень добры, могли вкусно кормить и даже разрешить пойти в кино. Затем, когда мы возвращались в центр, нас начинали обвинять в предательстве, нерадивости и непонимании доктрины Церкви.
Ставя перед собой цель объединения мира, мунизм провоцировал в нас зависть к чужим успехам, нетерпимость к инакомыслию, что вело не к единству, а размежеванию и отчуждению.
Нам внушали, что мы похожи на первых христиан, которые претерпевали гонения в обществе. Чем больше нас не любили, тем сильнее была наша сплоченность и вера. В то время пресса и телевидение начали трубить о мунистах, появились сенсационные материалы в газетах и журналах, разоблачавшие деятельность мунистов и их грязные технологии психического воздействия на личность. В журналах официальной религиозной направленности каждый месяц выходила аналитическая статья о деятельности тоталитарных сект. Появились специальные программы на телевидении. Но все это еще больше крепило узы нашего братства. Мы еще активнее вербовали людей путем обмана и уловок.
Каждый член ЦО должен был завербовать хотя бы одного человека в месяц и каждый вечер докладывать о своих успехах руководству. Мы считали себя Божьим воинством, которое ежедневно сражается с Сатаной.
Порой наступали времена, когда нас заставляли торговать на улицах по двадцать часов в сутки. Мы бродили по городу, мечтая о сне. Однажды ночью меня чуть не задушили, пытаясь забрать у меня те жалкие гроши, которые мне удалось выручить от продажи свечей. В другой раз какой-то человек потребовал у меня денег, приставив нож к животу и грозя вынуть из меня кишки. Как стинный и преданный мунист, я не мог позволить, чтобы кто-то украл Божьи деньги. Каким-то чудом Бог был на моей стороне, и в последний момент мне удавалось убежать.
Чем дольше я находился в секте, тем быстрее приближался к полному истощению. Наконец произошел финальный взрыв, который стал началом моего выхода из секты.
Меня не заботило собственное благополучие, здоровье и благосостояние. Главным делом жизни я считал неустанный труд во благо Отца и полностью отдавался работе. И вдруг мне сообщили, что моя семья предприняла попытку похитить и вывести меня из группы. Меня сразу перевели в другой город.
Только через несколько лет после выхода из секты я понял, что меня перевели специально. В это время я начал задавать много вопросов, которые у меня возникали при внимательном чтении «Истории Божественного Провидения». Меня смущал принцип проведения «временных параллелей» и нелогичность выводов о времени прихода нового Мессии. К тому же я обнаружил массу несообразностей в «Божественном Принципе», а ведь я был лектором. Руководству не понравилось, что я поднимаю вопросы, на которые нет ответа. Мне постоянно нашептывали жуткие истории, что меня хотят похитить и «промыть мне мозги», что у нас нет профессиональных депрограммистов, как в Америке, поэтому, скорее всего, меня принудительным отправят в психушку, где будут лечить электрошоком. Мне сразу вспоминался Джек Никол-сон в «Полете над гнездом кукушки», и я забывал про все идеологические вопросы. Я искренне верил во все эти страшилки и паниковал. Ведь на карту ставилось мое духовное выживание!
Нам постоянно внушали мысль об опасностях, которые подстерегают нас в окружающем мире, и культивировали страх перед родителями, которые не оставляют попыток нас выкрасть.
На новом месте я узнал, что рядовой член должен сдавать немалую ежедневную выручку. Это означало, что мы не могли прекратить торговлю ни на минуту, и я вообще перестал спать. Но разве бессоница может стать препятствием на пути того, кто идет к «священной цели»? Меня назначили старшим команды из восьми неопытных «мытарей». Я должен был показать им на личном примере, как надо работать! Мы продавали шоколадные медальки, цветы, свечи, ладан, крестики и прохладительные напитки. Я жестко руководил своими подопечными, не жалея ни себя, ни их, и за сутки нам удавалось собирать нужную сумму «налички», которая нигде не декларировалась и не облагалась налогами. В мою задачу входило кормить, поить, одевать и обеспечивать ночлег моей команде. Я должен был заказывать, покупать и доставлять товар, который мы «толкали» покупателям, каждый вечер собирать у членов моей команды выручку и отсылать телеграфным переводом в штаб-квартиру. Мы делали огромные наценки на наш товар, но люди его покупали, веря нашим лживым утверждениям, что деньги идут на строительство храма, в фонд детского дома или на помощь инвалидам. Новая идеология трансформировала нашу совесть, мораль, систему ценностей. Мы нагло лгали, считая, что поступаем правильно. Нам внушили, что цель оправдывает средства. Мы знали, что наша цель – любой ценой спасти мир от Сатаны и основать Царство Божие на земле, поэтому не считали наш обман ни ложью, ни грехом. Ведь все люди, кроме муни-стов, одержимы Сатаной, значит, мы должны вырвать деньги из лап Сатаны и передать их в руки Мессии, посланного самим Богом. Мы искренне верили, что, продавая эти безделушки, спасаем мир от Сатаны!
Ранним январским утром я ехал за последним членом моей команды, который всю ночь торговал у входа в круглосуточный супермаркет, и уснул за рулем. Я специально садился в неудобную позу, которая мешала мне уснуть и защищала от «бесов». Тогда я искренне верил, что меня со всех сторон окружают бесы, которые не оставляют попыток завладеть моей душой. Эти мысли мне внушили на групповых семинарах. Единственный способ избежать вторжения бесов, согласно доктрине Муна, заключался в сознательной остановке мыслей и концентрации на истинных родителях – Муне и его жене. Мания преследования силами тьмы, которой мы были одержимы в результате внушения, держала меня и других членов секты в страхе, зависимости и повиновении. Я уснул, но в последний момент мне послышалось, как меня кто-то позвал, и я открыл глаза. Я успел увидеть стремительно приближавшиеся задние огни многотонного рефрижератора, на который я несся с огромной скоростью. Я ударил по тормозам, но было слишком поздно. Столкновение. Удар. Меня пригвоздило к рулю. Дикая боль. Я потерял сознание.
Дверь микроавтобуса заклинило. Ее разрезали автогеном. Бригада спасателей долго билась, прежде чем смогла вытащить меня наружу. Я мысленно молил Отца о прощении, повторяя про себя: «Отец, прости меня» и «Изыди, Сатана». Снова и снова я твердил строки молитвы, пытаясь сфокусировать мысли на Боге и моля Его о прощении. Я не сомневался, что случившееся со мной носит «духовный» характер: Сатана подверг меня испытанию, а я его не выдержал. Я даже не думал о том, что причиной аварии была хроническая бессонница. Я винил себя за «предательство». Это мне тоже внушили в секте: во всем всегда виноват только я и хрупкость моей веры, которая не сумела выстоять в битве с силами Зла. Сказать вам, что я тогда чувствовал? Что Бог избрал меня на Святое Служение, а я не оправдал Его доверия!
После операции я лежал в больнице больше месяца. Я получил возможность спать, есть и отдыхать. Мне представилась счастливая возможность увидеться с семьей и друзьями. Находясь вдали от группы и от ее постоянного воздействия на мою психику, я начал задумываться. Этому способствовало плавное течение моей жизни в больнице, сменившее бешеный темп и бурлящую активность в секте.