Страница 5 из 16
Слабые мышцы кровообращения – это побочный результат жизни в узком диапазоне температурных изменений. Сегодня подавляющее число людей – все то население, которое большую часть своего времени проводит в помещениях, и/или те, кто с наступлением большой жары или холода натягивает ультрасовременное обмундирование, – никогда не тренируют эту жизненно важную систему нашего организма. Даже у людей в, казалось бы, хорошей физической форме под рельефными мышцами и прессом могут скрываться слабые мышцы кровообращения. А ставки-то колоссальные: в конечном счете показатели смертности от болезней системы кровообращения составляют почти 30 % от общемировой.
В нашем организме есть целый ряд скрытых физиологических особенностей, осуществляющих эволюционное программирование. И большинство из нас даже не пытаются раскрыть их. Мышечный контроль в центральной нервной системе подразделяется на три четко выраженные категории. Есть мышцы, которые мы можем привести в действие сознательно, в рамках системы, которую медики называют соматической нервной системой. Когда мы намереваемся пройтись по комнате, мозг активизирует нервы, которые одновременно приводят в действие все мышцы, от ног до спины и живота. Нам не нужно думать о каждой отдельной мышце, задействованной в совершении шага, мы просто делаем его. При этом, подумав о каждой отдельной мышце, мы можем задействовать ее. Все это – часть соматической системы. Кроме того, есть мышцы, над которыми мы не имеем почти никакого контроля. Это мышцы, регулирующие частоту биения сердца, работу сердечно-сосудистой системы, скорость пищеварения и расширение зрачков. Все это – часть вегетативной нервной системы, нечто вроде автопилота для нашего организма. Но есть третья группа мышц и реакций, которые относятся и к вегетативной, и к соматической нервным системам. Любой из нас может решить вдохнуть или моргнуть, но, если мы отвлечемся, глубинная часть нашей нервной системы берет верх. При желании можно осознанно перехватить контроль над некоторыми непроизвольными процессами, но, если отвлечься, они продолжатся сами по себе. Это неплохо: при такой системе ни за что не выйдет так, что вы попросту забудете дышать.
Это подразделение уходит корнями в глубины эволюционного процесса. Простые формы жизни реагируют на условия окружающей среды предсказуемым образом. У большинства млекопитающих многие из этих непроизвольных реакций зарождаются в самых примитивных участках мозга, в районе ствола. Передача этих сигналов идет в обход высших функциональных центров в сером веществе. Однако по мере того, как в процессе эволюции животные сталкивались с более сложными и изменчивыми условиями окружающей среды, у них возникла необходимость в основах мышления, которая помогла бы им ориентироваться в мире. Для этой цели в ходе эволюции у животных образовалась кора головного мозга и более крупные структуры мозга, расположенные в верхней части черепа.
Управление двигательными функциями переместилось в новую кору головного мозга, где находятся участки серого вещества, связанные с высшими формами мышления. И все же большинство из миллионов действий организма так и не перешли в самые верхние участки мозга. В процессе эволюции никогда не возникало острой необходимости в сознательном контроле системы кровообращения, поэтому на протяжении всего эволюционного процесса реакция, к примеру, на холод всегда была одинаковой: сохранить внутренние органы за счет конечностей. И никаких размышлений.
Но что же случилось, когда люди достигли такого технологического мастерства, что сумели взять под контроль окружающую среду? Все человеческие технологии зарождаются в высших мозговых центрах. В некотором смысле сознательная часть нашей психики уже настолько контролирует мир, в котором мы живем, что ее инстинктивная часть оказывается совершенно незадействованной. Не получая внешних сигналов и раздражителей, предусмотренных более чем тысячелетней эволюцией, нашему организму попросту не приходится выполнять те функции, которые всегда считались жизненно важными. Эта внутренняя программа оказывается неиспользуемой и бесполезной.
Почти с самого начала задокументированной истории люди не считали себя частью мира природы. Мы разделяли планету на две категории: то, на что влияет деятельность человека, и то, что она не затрагивает. Это разделение ошибочно. В глобальном масштабе очевидно, что постоянное развитие промышленности колоссально повлияло на климат. Влияние человеческого углеродного следа оставляет свой отпечаток на всем. Зафиксировано, что 2016 год, год, когда я пишу эту книгу, – самый жаркий, не считая десяти предыдущих лет, когда были побиты все температурные рекорды. Масштаб этой проблемы говорит о том, что человечество и окружающая среда неразрывно связаны друг с другом. Но означает ли это, что мы делаем мир более человечным? Или же это значит, что люди изначально были частью природы?
Крошечные мышцы вокруг артерий дают единственный и однозначный ответ на этот вопрос. Что бы люди ни пытались делать, чтобы отделиться от окружающего мира, мы все равно неоспоримая часть природы. А побочные продукты эволюции – небоскребы, пластик и автомобили – не менее «естественны», чем термитники, соты или бобровые плотины. Да, действия, совершаемые людьми, возможно, значительно более разрушительны или амбициозны, грандиозны или бесполезны, однако все они – часть более масштабной системы причин и следствий. Мы все же животные, просто очень умные.
Так как же это связано с новой корой головного мозга? Что ж, если в нашем организме предусмотрены реакции на естественные условия, то, пожалуй, слишком наивно думать, что пределы нашего тела ограничиваются кожей. Возможно, люди существуют в некоей неразрывной связи с окружающим миром. Наше тело – не отдельный организм, а отражение окружающего мира, в котором оно пребывает.
Я приведу пример. В последние 40 лет ученые-естественники, изучающие муравьев, бьются над аналогичной сменой парадигмы. В любой отдельно взятой колонии есть несколько различных типов муравьев. Есть рабочие муравьи, которые отыскивают еду, охотятся и выполняют основную массу физической работы. Есть большеголовые солдаты, которые защищают колонию от захватчиков, и есть производители, которые непрерывно воспроизводят новые поколения муравьев. На одном уровне каждый муравей – это отдельный организм с ногами, челюстями, усиками и способностью самостоятельно ориентироваться в мире. Раз муравья можно взять в руку, расчленить и изучить каждую часть его тела, логично счесть его отдельно взятым насекомым. Но к тому же самому муравью можно применить и другой подход. Современные биологи, изучающие муравьев, рассматривают не столько миллионы отдельных насекомых, сколько всю колонию как единый живой организм. Если рассматривать их с этой точки зрения, то муравьи не что иное, как клетки более крупного организма. Организмом же является колония. Сообщество вырастает в размерах летом и сокращается зимой. Оно борется за территорию, копит запасы и пестует новые поколения. Возможности всех муравьев вместе намного превосходят возможности каждой отдельной особи. Колония действует, как интегрированный в сеть мозг – как суперорганизм.
Организм, который находится в вашем распоряжении, ненамного отличается от колонии муравьев. Задолго до того, как на Земле появились животные, в те времена, когда живой мир был представлен в основном одноклеточными организмами, в природе активно развивались микроскопические, бобообразные бактерии – митохондрии. Эти одноклеточные формы жизни поглощали кислород из окружающей среды и выделяли богатые энергией продукты жизнедеятельности, аденозинтрифосфат, или АТФ.
Прошло много миллионов лет, и более крупным одноклеточным существам понадобилось больше энергии для выполнения более сложных функций. В ходе эволюционного процесса они не стали развивать новый подход к выработке АТФ, а поглотили митохондрии, и те стали частью их клеточной структуры. Таким образом, в результате симбиотической связи образовались первые животные клетки. Если бы вам пришлось заглянуть в микроскоп на любую красную клетку крови, вы бы обнаружили тысячи митохондрий, поглощающих кислород и выделяющих АТФ[1]. Без них вам не выжить. Но это еще не все. По оценкам ученых, наряду с митохондриями в нашем организме насчитывается более 10 триллионов других микробов, представляющих более 10 000 разных видов и составляющих от 1 до 3 % веса нашего тела. Миллиарды других живут на нашей коже, глазах, волосах и в крови. Возникшее в последние годы понимание того, что бактерии жизненно необходимы для здоровья человека, послужило началом для развития новой, увлекательной области медицинских исследований геномов бактерий. Результаты исследований говорят о том, что уникальная комбинация бактерий в человеческом организме серьезно влияет на здоровье и даже вызывает изменения личности.
1
Справедливости ради, связь между митохондриями и человеческим организмом несколько сложнее, чем описано. Со временем митохондрии, по сути, избавляются от части своей ДНК, передавая ее ДНК человека, а значит, существующая митохондрия не сможет жить или размножаться вне человеческого организма. Однако генетически митохондрия отлична от того, что мы считаем человеческой клеткой.