Ставка на проигрыш

Служебная собака след не взяла, а прибитая грозовым ливнем трава не позволила что-то определить визуально. В радиусе ста метров от трупа по берегу было три пепелища костров, возле которых сохранились следы палаточных стоянок. В траве много окурков, газетной бумаги, конфетных оберток, папиросных и сигаретных пачек. Обнаружено шесть ржавых консервных банок, игрушечный пистолет, шариковая авторучка и даже газовая зажигалка, пролежавшая на берегу не меньше года. Словом, находки были типичными для пригородного места и ни малейшего света на загадочную смерть Пряжкиной не проливали. Песчаный откос берега гладко зализали стекающие в реку ливневые потоки воды. Гипсовый слепок удалось изготовить всего только с единственного отпечатка спортивного кеда сорок второго размера, сохранившегося под трупом. Однако этот след мог остаться и от постороннего человека.

Начальник отдела обратился к сосредоточенно слушавшему Бирюкову:

- У вас, кажется, вопросы есть?

- Да, товарищ подполковник. - Антон посмотрел на судебно-медицинского эксперта. - Виталий, когда наступила смерть Пряжкиной?

- В пятницу, около одиннадцати вечера. Отклонение - не больше часа.

- Значит, убежав из клиники, Пряжкина прожила всего семь часов...

- Самое большое - восемь, - уточнил судмедэксперт.

Бирюков повернулся к Дымокурову:

- Аркадий Иванович, в вещах у потерпевшей деньги обнаружены?

Раскрыв папку. Дымокуров показал измятую, подмоченную десятирублевку:

- Вот это было в кармане джинсов.

- Так, - сказал Антон, - я не исключал, конечно, что Пряжкина сама купила бутылку водки и приехала в Шелковичиху на электричке. Но, поскольку десятка цела, выходит, водкой Пряжкину угостили и в Шелковичиху привезли. Аркадий Иванович, поблизости от трупа автомобильных стоянок не обнаружено?

- Нет. Но на проселочной дороге следы легковых автомобилей имеются. К сожалению, ливень размыл характерные особенности протекторов, однако мы взяли образцы грунта и растительности, чтобы при необходимости провести идентификацию спектрального анализа, - ответил криминалист.

- Кого подозреваете? - спросил у Бирюкова начальник отдела.

- Если версия с Зарванцевым не подтвердится, будем искать того железнодорожника, который под видом Степнадзе увез Люсю Пряжкину на "Волге" от кинотеатра "Аврора". Крутится у меня мысль, что в "спектакле" с кинотеатром жена Реваза Давидовича сыграла не последнюю скрипку.

- На чем основано такое предположение?

- На показном алиби Нины Владимировны. Когда Пряжкина каталась в "Волге", Нина слушала оперу, а после, рискуя собственной репутацией, до трех часов ночи не выпускала из квартиры Овчинникова. Создается впечатление, что ей нужен был свидетель, который бы подтвердил, будто муж пытался открыть дверь.

Начальник отдела какое-то время молчал. Это молчание было понятно Бирюкову. Умышленное убийство - одно из тяжких преступлений. Оно, как правило, причиняет много забот.

- Степнадзе исключаете?.. - спросил наконец начальник отдела.

- Да, товарищ подполковник, - прежним тоном ответил Бирюков. - Из Омска пришло подтверждение, что Реваз Давидович действительно был у своего брата.

- Овчинников как?..

- Тоже исключается. Анатолий Николаевич для меня ясен.

- Кто же из причастных для вас загадка?

- Двое: жена и племянник Степнадзе. Убежден, что Нина и Зарванцев были соучастниками в темных делах, организуемых Ревазом Давидовичем, и вдруг взбунтовались...

- Почему?

Антон нахмурился:

- На этот вопрос могу высказать пока только предположение: Степнадзе и вся его группа давно балансировали на грани преступления. Не хватало какого-то импульса, чтобы замкнуть цепь. С появлением в Новосибирске Холодовой и Сипенятина импульс возник, и преступная "фирма" стала катастрофически рушиться.

- Так кто же "импульс" - Холодова или Сипенятин?

- Кто-то из них.

Начальник отдела побарабанил пальцами по столу.

- Судя по последним фактам, компаньоны Степнадзе упорно наводят розыск на Реваза Давидовича. Вам не кажется это подозрительным? На что они рассчитывают? Что Степнадзе не выдаст их ни под каким предлогом?..

- По-моему, они заплели такую сложную паутину, что сами в ней запутались, - сказал Антон.

С оперативного совещания Бирюков ушел настолько уставшим, словно держал необычайно ответственный и строгий экзамен. Он не пытался гадать, понравились или нет его ответы начальнику отдела, но в глубине души был благодарен подполковнику за доброжелательный, сдержанный тон, хотя со смертью Пряжкиной обстановка накалилась.

В своем кабинете Антон какое-то время рассеянно перебирал на столе бумаги, как будто хотел в них что-то найти.

Пришла Маковкина, и тут же задребезжал телефонный звонок.

- Мне Славу Голубева надо, - сказал незнакомый мужской голос.

- Кто его спрашивает?

- Ярко из Адлера.

- Здравствуйте, Тарас Тарасович, - мигом оживился Антон. - Голубева сейчас нет. Что ему передать?

Ярко вроде замялся:

- Покушать хотел пригласить Славу...

Догадавшись, что передовой адлерский прораб осторожничает, Бирюков сказал:

- Мы вместе с Голубевым работаем. Как вы вчера с Евдокией Ниловной съездили в Шелковичиху?

Ярко какое-то время поколебался и вздохнул:

- Выгнал нас железнодорожный блатмейстер. Встретил хорошо, но, как только Дуся стала благодарить, забегал, закричал, дескать, он никакого участия в судьбе нашего сынули не принимал. - Ярко опять вздохнул. - Так передайте Голубеву, когда появится: пусть заглянет к нам в гостиницу, покушаем здесь.

- Странно... Неужели ошибаемся в Степнадзе?

- Ничего странного нет. Реваз Давидович - умный человек. Его на мякине не проведешь, когда "фирма" начинает валиться...

Легок на помине, в кабинет вошел возбужденный Голубев. Размашистым жестом положив на стол перед Бирюковым протокол выемки и толстую пачку оплаченных переводов наложенного платежа, он на одном дыхании выпалил:

- Вот за последние два месяца двадцать три переводика, по двадцать рублей каждый, получил лично гражданин Степнадзе!

- И все поступили на адрес Зарванцева? - рассматривая корешки переводов, спросил Бирюков.