Ставка на проигрыш

Антон встретился с Сипенятиным взглядом:

- Давайте разберемся без суеты. Чем занимались в Новосибирске?

- Приезжал старушку мать проведать. Случайно старые кореши подвернулись, загулял с ними по-черному.

- Фамилии и адреса их назовите.

Сипенятин набычился:

- Корешей закладывать не буду, гражданин начальник.

- Дело ваше, - равнодушно сказал Бирюков и, стараясь выяснить причастность Сипенятина к делу Холодовой, стал задавать вопросы.

Понаторевший в диалогах со следователями, Вася отвечал лаконично, но с такой апатией, как будто ему до чертиков опостылело все на свете. Свою причастность к Холодовой он, конечно, отрицал полностью. Когда Антон перешел к конкретным уточнениям, апатия с Васиного лица стала исчезать, а в голубых, по-детски наивных глазах то и дело мелькало недоумение. С любопытством рассматривая предъявленные для опознания фотографии, Вася вдруг ткнул толстым пальцем в фотоснимок Деменского:

- Вот этого кореша, кажись, знаю.

- Как с ним познакомились? - спросил Бирюков.

Сипенятин слово в слово повторил показания Юрия Павловича, относящиеся к покупке "Распятого Христа", затем, помолчав, добавил, что 21 августа вечером приходил к Деменскому домой, чтобы получить от него пятерку, однако, несмотря на многократные звонки, дверь не открыли, хотя в квартире кто-то находился.

- Показалось, баба крикнула, а ей рот заткнули, - после некоторого молчания вдруг добавил Вася.

- Показалось или действительно слышали? - уточнил Антон.

- Вроде бы слышал.

- Долго у двери стояли?

- У меня часов нет, чтобы время определять.

- Ориентировочно скажите... Минуту, две?..

- Полторы, - съязвил Сипенятин.

- Крик не повторился?

- Как умерли все в квартире.

- Где вы взяли "Распятие Христа"?

Сипенятин ответил с такой готовностью, словно только этого вопроса и дожидался:

- Бабка в наследство оставила полный сундук икон разных да книжек церковных. Мать рассказывала, страшно богомольная старуха была.

- Куда книги дели?

- Продал на толкучке. - Вася ухмыльнулся. - Чудики из рук выхватывали.

- За какую цену?

- Вкруговую по червонцу штуку продавал.

- А за сколько Библию продали?

- Говорю, вкруговую толкал.

- Не помните, кто у вас купил Библию?

Вася снисходительно хмыкнул:

- Вот даешь, начальник... У меня голова не Дом Советов, чтобы все помнить.

- На иконах и книгах вашей бабушки имелась надпись: "Собственность Дарьи Сипенятиной", - вроде бы между прочим сказал Антон.

- Бабка, как "Отче наш", грамоту знала.

- А на "Распятии Христа" такой надписи нет...

Вася недоуменно наморщил лоб и запоздало спохватился:

- Христос - не бабкина икона. Это я объясню тебе, гражданин начальник... В Тогучинском районе, где мне прописали жить, имеется деревня Высокая Грива. Мы там молочно-товарную ферму строили. Короче, одной богомольной старушенции машину дров подбросил. В знак благодарности она Христа подарила.

Бирюков укоризненно посмотрел в наивные Васины глаза:

- Полтора месяца назад вас еще не было в Тогучинском районе.

- Выходит, что-то я спутал. - Сипенятин отвернулся к окну. Случалось, знакомые кореши мне иконки подбрасывали, чтобы продать. Закладывать их не буду.

- Где вы взяли три тысячи, которые при задержании у вас обнаружены?

Вася заметно сник, однако тут же принялся сочинять байку. По его словам выходило, что деньги дал какой-то грузин для передачи одному врачу, чтобы тот не лечил какую-то женщину, упавшую с третьего этажа. Байка походила на детский лепет. В ней не упоминалось ни одной фамилии, но все, что касалось встречи Сипенятина с врачом, совпадало с рассказом хирурга Широкова.

- Как фамилия того грузина? - спросил Антон.

- Я чо, паспорт у него проверял? - усмехнулся Вася. - В железнодорожном ресторане случайно познакомились, втихаря бутылек раздавили...

- И он вам три тысячи вручил?

- А чо?.. Видать, прижало пахана. Годов ему уже немало, а за мокруху, как известно, может не уложиться в рамки жизни.

Бирюков открыл сейф и выставил на стол сумку Холодовой:

- Вот это мы изъяли из квартиры вашей матери...

- Чо-о-о?.. - ошарашенно протянул Сипенятин и поднялся со стула. Дайте посмотреть!

Антон предупреждающе поднял руку:

- На сумке уже есть отпечатки ваших пальцев. Чтобы не тянуть время, скажу: женщина, которой принадлежит эта сумка, скончалась.

Вася скрежетнул зубами:

- Да он чо, умом рехнулся, щипач колотый?!. - И уставился Антону в глаза. - Гражданин капитан, скажи, кто подбросил сумку? Я собственными руками ему пасть порву!

- Зачем вы в тот вечер Фросю Звонкову к своей матери вызвали? вместо ответа спросил Антон.

Почти минуту, туго соображая, Сипенятин сидел остолбенело. Наконец, сглотнув слюну, криво усмехнулся:

- На пушку берешь, начальник?

- Могу провести очную ставку с Фросей, но прежде давайте выясним: каким образом на сумке появились отпечатки ваших пальцев?

Губастое круглое лицо Васи расплылось в беззаботной улыбке:

- По халатности... Не стану темнить - сумка эта мне знакома. Двадцать первого августа нужда прижала, что опохмелиться не на что. Вышел помышковать к железнодорожному вокзалу. Адлерский поезд прибыл. Вижу, шикарная дамочка в розовом платье ротик разинула, кого-то ждет. Возле нее чемодан красный стоит, на ней - эта сумка. Прохожу рядом, роняю носовой платок, нагибаюсь... Дамочка - пасть до ушей: "Держите вора!" Ясное дело, пришлось когти рвать, а сумку оставить...

- Значит, с Холодовой познакомились на железнодорожном вокзале? быстро спросил Антон.

Вася усмехнулся:

- На гоп-стоп не бери, капитан. Никакой гражданки Холодовой я не знаю. Зови Фроську, увидишь, как она юлой закрутится.

Звонкова вошла в кабинет настолько растерянной, что Бирюков в душе невольно пожалел ее. Проведя необходимые при очной ставке формальности, Антон зачитал содержание телефонного разговора из показаний Звонковой и сразу же задал вопрос:

- Подтверждаете свои показания?

- Подтверждаю, - еле слышно ответила Фрося.

Бирюков повернулся к Сипенятину:

- Что вы скажете по этому поводу?