Дальние родственники

- Маргарита Давыдовна, Маргарита Степановна, если я правильно понял, вчера утром вы видели, как через проходную прошли двое молодых людей. Как потом выяснилось, они шли к Владимиру Григорьевичу Харину.

- Почему потом? - усмехнулась Рита маленькая. - Мы сразу знали, что они к Харину. Они ведь уже второй раз явились, а у нас тут все все о всех знают. Недостаток впечатлений и новых лиц. Тут можно о себе узнать от других и то, что сам не знаешь.

- Зато скелеты у нас у всех сияют, - усмехнулась Рита большая.

- В каком смысле? - удивился старший лейтенант.

- В прямом. Все косточки перемыты.

- Гм... Понял. Так что вы можете сказать об этих посетителях?

- Он - в джинсах и джинсовой рубашке, - деловито пропищала Рита большая. - Она - в брюках светло-голубого цвета и кофточке с короткими рукавами в тон. Оба лет двадцати четырех - двадцати пяти.

- Вам и Шерлок Холмс мог бы позавидовать.

- Шерлоку Холмсу здесь делать нечего, - пожала плечами Рита большая. - За полчаса его разобрали бы здесь на части, промыли, как я уже сказала, каждую косточку по отдельности и кое-как собрали. Он о себе того бы не знал, что бы мы о нем за эти полчаса узнали. Оказалось бы, что играет он на скрипке неважно, скрипку приобрел по дешевке у скупщика краденого, нюхает тайно кокаин, задолжал доктору Ватсону... Деточка, - повернулась она к Рите маленькой, - сколько он задолжал доктору Ватсону?

- Три тысячи двести сорок фунтов и двадцать дюймов.

- Ласточка моя, дюймы - это мера длины.

- Мистер Холмс был большой оригинал, на Бейкер-стрит это все знают, и мерил деньги сантиметром. Я удивляюсь, как ты это забыла.

Дуэт покатился со смеху, а Виктор Иванович почувствовал, что голова у него кружится все быстрее и быстрее. Шустрые, однако, старушонки. Эти не забудут, в какой троллейбус сели, этим палец в рот не клади.

- Не сантиметром, а дюймометром.

М-да, нужно бы перечитать как-нибудь Шерлока Холмса. Впрочем, глагол "перечитать" старший лейтенант употребил как бы авансом, потому что книг о Шерлоке Холмсе он не читал, хотя имя, конечно, знал и видел какой-то фильм о нем по телевизору. Фильма oн не запомнил, в памяти остались лишь экипажи на тонких высоких колесиках и высокие шляпы.

- Скажите, пожалуйста, долго вы оставались на той скамейке, с котором видели, как прошли эти молодые люди?

- Практически до обеда, - сказала Рита маленькая. - Я только один раз за шерстью сходила в корпус и тут же вернулась. Я вяжу на спицах, - пояснила она.

- А я сидела не вставая, - добанила Рига большая. - Это наша ложа бенуара. И погода в тот день была ангельская. Я еще с утра знала, что будет райский день, потому что накануне передавали, что возможны дожди и грозы. Это, знаете, примета есть такая народная: если в программе "Время" говорят, что будут дожди, жди сухой погоды. И наоборот. Истинная правда.

- Бывает, - согласился старший лейтенант. Народная примета... Правда что... - Стало быть, если я вас правильно понял, вы из своей ложи 6енyapa просматривали вход на территорию со времени прохода молодого человека и девушки?

- Совершенно верно, - хором сказали обе Риты.

- И вы уверены, что ни эти молодые люди, ни Владимир Григорьевич Харин с территории не выходили?

- Не совсем так, молодой человек. Мы уверены, что они не проходили через проходную.

- А могли они выйти где-нибудь еще?

- Конечно, - хором ответили Риты.

- Где именно?

- Если они хотели перебраться через забор, - пояснила Рита маленькая, - то в любом месте. Ну, немножко бы покусала их крапива, только и всего.

- А видел бы их кто-нибудь в том случае, если бы им пришла идея перелезть через забор?

- Пожалуй, да, - кивнула Рита маленькая. - День был, как мы уже говорили, божественный, и все ветераны, ходячие, бродячие и даже ползающие, выбрались из своих конурок. И миновать их не могли бы даже агенты иностранных разведок.

О господи, вздрогнул старший лейтенант, опять дурачат его две Риты.

- Разведок? Почему вы решили?

- Как почему? Мы сразу все поняли, - очень рассудительно и серьезно сказала Рита с седой величественной головой. За Владимиром Григорьевичем давно охотились иностранные агенты.

- Почему? - спросил старший лейтенант и на всякий случай тонко улыбнулся. Старушки, конечно, шутят, но...

- Он что-то знал, - пробасила Рита маленькая. - Говорят, он даже знал таблицу умножения. Здесь это редкость.

- Спасибо, - сказал Виктор Иванович. - Значит, вы считаете, что, если бы они даже хотели перелезть через ограду, кто-нибудь бы их заметил?

- Конечно. Представляете, какое это развлечение: вы слышали, вы слышали, а Харина Владимира Григорьевича, да, да, того самого, перекинули через ограду. Точно как волейбольный мяч. Ну конечно, террористы похитили. За выкуп. Что вы заладили: какой-какой, за две порции компота...

- Еще раз спасибо, - облегченно сказал старший лейтенант. Голова его кружилась.

До вечера он успел обзвонить морги. Стариков мужского пола было много, но все они были, так сказать, покойниками организованными, документированными. И лишь в больнице около площади Курчатова ему сказали, что есть у них неопознанный старичок примерно восьмидесяти лет.

Он долго шел мимо многочисленных корпусов, мимо медленно гулявших больных, которых можно было определить и по одежде, и по той осторожности, с которой они несли свои тела.

У маленького морга стояли два автобуса, и множество людей, все больше немолодых, тихо переговаривались, покуривали, ожидая выноса гроба.

Виктор Иванович показал молодому человеку в джинсах и грязном халате удостоверение, и тот повел его в морг. От провожатого попахивало спиртным, и Виктор Иванович строго спросил:

- Пил?

- Да что вы, товарищ инспектор, это формалин...

- Смотрите, за такой формалин...

- Борис Константинович был не просто хорошим работником, - донеслось из маленького зальца, где стоял гроб, - он был душевным человеком, которого...

- Всегда так, - буркнул человек в халате.

- Чего так? Говорят, душевный человек?

- Да не... Ты, говорят, Спилкин, выпимши на работе. А какой же я выпимши? И што пить-то? Формалин? Попробуй, сразу и ляжешь сам жмуриком. Правда, далеко нести не надо будет. Вот он, старичок без документов.