Страница 8 из 19
– Где же он столько лет форму прятал? – удивленным шепотом протянул профессор. – Выходит до последнего надеялся, что старые порядки вернуться. Не зря, кстати, не зря…
– Тихо, профессор, умоляю, молчите! – почти беззвучно крикнул Андрей.
Профессор, однако, похоже его понял и больше происходящее не комментировал. Раздувшиеся от важности и осознания собственного величия усташи прошли по улице, даже не глянув в сторону подворотни, из глубины которой их провожали две пары глаз. Вскоре гулкое цоканье металлических подков затихло вдали, и город вновь погрузился в напряженную выжидательную тишину.
– Вот до чего, значит, уже докатилось, – укоризненно качнул головой профессор, привычным жестом потирая переносицу в том месте, где должна была находиться средняя дужка беспощадно раздавленных в драке хорватскими националистами очков. – А каков этот старый пердун?! Ты видел?! Все эти годы хранил где-то оружие и мундир! Надеялся, что еще возьмет свое. Похоже не зря…
– Но ведь так не может быть, профессор! – горячился Андрей, к которому с исчезновением усташеского патруля постепенно начали возвращаться присущие ему скептицизм и здравый смысл. – Ведь еще утром все было нормально! Откуда повылазила вся эта мразь! Что такого могло произойти, что они вдруг осмелились выползти на свет в фашистской форме?! Куда делась милиция, городская администрация, армия, наконец? Куда они все смотрят?
– Куда смотрят? Хороший вопрос! Я давно уже себе его задаю. Еще с тех пор, как в город начала возвращаться местная хорватская молодежь добровольцами уезжавшая на войну за отделение Хорватии, дравшаяся с югославской армией в Вуковаре. Ты разве не обратил внимания на это?
Андрею враз припомнились хмурые кучки молодых людей, характерного спортивного телосложения, одетые в полувоенную форму тут и там встречавшиеся в городе. Вели они себя тихо, вовсе не агрессивно, но появлялись на улицах все чаще. Все больше возникало на заборах, стенах домов, автобусных остановках угрожающих надписей, суливших всевозможные беды проживающим в городе сербам. Еще он вспомнил, как нервно реагировали на молодых хорватов без дела подпирающих стены домов и двери подъездов, проходившие мимо сербы, старавшиеся обойти молодчиков десятой дорогой, хотя те никогда не говорили в их адрес ни слова. Просто смотрели тяжело и выжидательно, с вожделением, тем взглядом, каким голодный волк смотрит из темноты зимнего леса на жирное овечье стадо. Он просто не придавал этому значения, теша себя иллюзией показного внешнего благополучия уютного европейского городка. Видимо такие же розовые очки вполне сознательно напяливали на себя и городские власти, и милиция, и представители югославского Департамента Безопасности, словом все те, кто должен был первым заметить неладное и бить тревогу, пресекая готовую затопить город беду на ранних стадиях. И вот сегодня, нарыв, похоже, созрел и готов был прорваться.
– Ладно, пойдем, посмотрим, что делается возле здания городской милиции.
– Разумно ли это, профессор? – удивленно пролепетал Андрей. – Может быть, правильнее было бы вернуться в гостиницу?
Владимир Михайлович глянул на младшего коллегу с неприкрытым изумлением.
– Да что с Вами, Андрей? Какая сейчас может быть гостиница? Ведь если мы как прячущиеся в норы при приближении опасности мыши забьемся к себе в номер, то ничего не увидим из того, что здесь будет происходить. А значит, пропустим настоящие исторически значимые события. Вы же профессионал, как Вы можете даже подумать о том, чтобы не принять участия в происходящем?! Кроме того, хозяин нашего отеля, как Вы и сами прекрасно знаете, – серб. А значит, если начнутся погромы, отель станет одной из мишеней разъяренной толпы. Так что отсидеться там все равно не получится. Поверьте, гораздо безопаснее свободно перемещаться по городу, чем сидеть в четырех стенах, как в ловушке и ждать, когда до тебя доберутся уличные громилы.
– Но, профессор, это может быть опасно… – вновь попытался как-то урезонить старшего товарища Андрей.
– Ничуть не бывало! В этом городе опасность нам в любом месте будет грозить совершенно одинаковая, так лучше быть в курсе происходящего и попытаться хоть как-то влиять на события, чем покорно, как быки на бойне ждать, когда за нами явятся эти новоявленные усташи.
Поняв, что закусившего удила профессора никакими разумными доводами не сдержать, Андрей, покорно опустив голову и едва передвигая ноги, поплелся вслед за ним к зданию городской милиции. Владимир Михайлович, в противоположность ему весь будто наэлектризованный энергией и желанием действовать, укоризненно поглядывал через плечо, но молчал, буквально таща младшего коллегу за руку.
У здания милиции весело гомоня, толпились вооруженные люди, к немалому удивлению историков многие из них были облачены в такую же черную фашистскую форму, что и шедший в составе усташеского патруля дед. Только эти были значительно моложе, и форма оказалась поновее, видно специально сшитая для этого случая, похоже, местные хорваты давно и тщательно готовились к выступлению. Среди ряженых фашистов то и дело мелькали и серые милицейские мундиры, громко звучала диковатая музыка, подъезжали и отъезжали машины. Вообще весь внешний вид милицейского управления свидетельствовал о довольно напряженной работе, группы милиционеров, усиленные усташами отъезжали от здания на машинах, или целеустремленным быстрым шагом уходили пешком. Порой с радостными криками и громогласными похвальбами возвращались, таща за собой полуодетых людей избитых и закованных в наручники. В углу просторной автостоянки беспорядочной кучей наваленные друг на друга лежали несколько тел в милицейской форме.
– Ага, – протянул профессор. – Судя по всему, в городе начались аресты авторитетных в среде сербов людей. Заранее обезглавливают возможное сопротивление.
– Но почему милиция на их стороне? – удивился Андрей. – Не могла же она целиком состоять из хорватов?
– Конечно, нет, – вздохнул профессор. – Вон присмотрись к тем, что лежат на стоянке. Вот они-то и были сербской частью милиции. Их просто расстреляли, чтобы не путались под ногами. Теперь бы узнать, что творится в других городах. Неужели такое происходит везде? И что по этому поводу думает президент? Он-то ведь не хорват, а мусульманин. Мусульмане ненавидят сербов не меньше, чем хорваты, но и с хорватами им есть что делить. Неужели все делается с его согласия?
– Профессор, чтобы это узнать, нам надо вернуться в гостиницу. Там есть телевизор, радио, телефон, наконец. Здесь становится слишком опасно. Нельзя в такое время шататься по улицам. Того и гляди, кто-нибудь из этих обратит на нас внимание.
– Эти для нас неопасны, друг мой, – отмахнулся профессор. – Они заняты важным делом. Проводят адресные аресты по конкретному плану. Они не будут отвлекаться на двух любопытных зевак, у них и без того работы хватает. А вот когда на улицы выйдут призванные к погрому толпы, а случится это, я думаю, ближе к ночи. Вот тогда и мы можем попасть в неприятности, а до тех пор, ничего с нами не случится. Потому нужно максимально использовать эту временную отсрочку для получения всей возможной информации о происходящем. Нам нужно добраться до военных. Где здесь ближайшее военное учреждение? Заодно и узнаем, как реагируют официальные власти.
– В принципе здесь неподалеку военная комендатура, там должны знать, что происходит.
– Так что же мы стоим? Скорее туда.
Путь до комендатуры оказался не столь близким, как планировалось. Еще пару раз они нарывались на патрулирующих улицы усташей, но к счастью успевали вовремя затаиться во дворах, пропуская мимо себя опасность. Надо сказать, что и патрули не сильно стремились кого-нибудь задержать, скорее просто демонстрировали свое присутствие. Андрею уже начало казаться, что они так и доберутся до самой комендатуры, не встретив по пути никаких неожиданностей и приключений. Однако он был не прав.
Глухой ропот возмущенной толпы они услышали еще за два квартала, благоразумие настойчиво советовало обойти место, где в такое время собралось отчего-то столь много народа, любопытство толкало навстречу неизвестности. Победило, как водится, последнее. Осторожно скользя вдоль самых стен домов, они приблизились к небольшой площади и, выглянув из-за угла, оказались всего в нескольких метрах от спин людей заполнивших собой ее всю. Толпа собралась около большого двухэтажного магазина с красочно оформленными витринами кричащими яркими вывесками о том, что здесь торгуют решительно всем и по самым низким в городе ценам. Двери магазина были закрыты, но огромные во весь первый этаж витрины, делали эффективность этой меры весьма относительной. Толпа бурлила возле ведущих к дверям широких каменных ступеней. А на самой верхней ступеньки размахивая сорванной с головы шапкой, бесновался одетый в легкую кожаную куртку невысокого роста лысоватый человечек. Что он конкретно говорил, Владимир Михайлович с Андреем расслышать не могли, но даже с такого расстояния видели, как разлетаются изо рта увлекшегося оратора во все стороны брызги слюны. Собравшиеся встречали его речи одобрительным ревом, сразу было видно, что сказанное лысым им близко и понятно. Народ подобрался вовсе неоднородный, были тут угрюмые взрослые мужики, по виду типичные работяги, молодые парни, женщины средних лет и откровенно строящие глазки соседям молодухи, шныряли тут и там непоседливые юркие подростки. Андрей, не слышавший, о чем говорит оратор, стоявший вне основной массы людей, а соответственно не попавший под общий гипноз толпы, внимательно осмотревшись, легко вычленил нескольких особо заводных мужичков, громче всех оравших в ответ на произносимую речь. По тому, как грамотно они были расположены и как синхронно принимались вопить, будто повинуясь невидимому сигналу, аспирант заключил, что мужички явно подставные, специально разогревающие толпу, заводящие ее на действие. Вскоре он выявил еще одну группу, точно не имевшую отношения к стихийно собравшимся кто откуда на площади людям. Располагалась она у самых ступенек крыльца и состояла из широкоплечих, коротко стриженных молодых парней в одинаковых кожаных куртках черного цвета. «Это явно бойцы! Передовой отряд, который должен будет возглавить штурм! Право первого хода за ними, остальное довершит обезумевшая от погрома и крови толпа», – как-то отстраненно подумал Андрей. В руках у многих погромщиков он заметил толстые арматурные пруты – заранее готовились, сразу видно.