Страница 14 из 17
• Параллельно похищению "Хизбалла" подвергает миномётном обстрелу опорные пункты вдоль границы, 4 человека ранены (2 солдата и 2 гражданских). Сообщается о 22 ракетах, упавших на территории Израиля.
• 09:27 – комбат, ответственный за участок границы, на котором произошло похищение, вводит в действие план "Ганнибал" – автоматические действия СВО и ВВС в случае похищения солдат
• 09:33 – батальон открывает огонь по опорным пунктам "Хизбаллы" вдоль границы. Запрос комбата на артподдержку отклонён, по-видимому артиллерийская батарея, размещённая в районе границы, была без расчётов. В бригаде предполагали, что батарея будет готова только к 18:00 (то есть 9 часов после похищения), реально батарея была готова через 7 часов.
• 09:39 – два боевых вертолёта прибыли в район размещения батальона.
• 09:45 – вертолёты сообщают, что они видят два горящих джипа.
• 10:03 – батальон сообщает в штаб бригады, что 2 солдата из состава патруля отсутствуют.
• 10:20 – премьер-министр Израиля Ольмерт извещён о похищении.
• 11:00 – танк роты "Алеф" 82-го батальона 7-й бригады выдвигается на господствующую высоту с ливанской стороны границы. При достижении позиции танк подрывается на фугасе, весь экипаж (4 человека) погибли. В ходе эвакуации танка от миномётного огня гибнет ещё один военнослужащий. Таким образом в этот день погибло 8 и было похищено 2 бойца АОИ, 4 солдата и 2 гражданских получили ранения.
• В рамках плана "Ганнибал" ВВС атакуют (план "ха-Меймад ха-Ревии" – "Четвёртое измерение") объекты "Хизбаллы" вдоль границы и объекты инфраструктуры, включая дороги и мосты, ведущие на север. Всего за этот день было атаковано более 36 различных целей, в том числе как минимум 3 моста через реку Литани и 2 через реку А-Захарани.
• В АОИ распространён план "Мей Мером" ("Небесные воды") – план общего наступления в Южном Ливане. План предусматривал массированное применение артиллерии и авиации по целям "Хизбаллы" с параллельной мобилизацией резерва, а затем – широкомасштабное наступление в Южном Ливане. План был опробован на учениях СВО в июне 2006 г., был выявлен ряд недостатков, после чего план был отправлен на доработку. На октябрь 2006 г. были запланированы новые учения, в случае успеха которых план должен был быть утверждён начальником генерального штаба АОИ.
• 12:50 – пресс-конференция премьер-министра Израиля Ольмерта. В ней он заявляет, что похищение – не просто теракт, а акт агрессии против Израиля со стороны соседнего государства (Ливана).
• 14:30 – совещание у министра обороны по дальнейшим действиям Израиля.
• 16:06 – совещание у начальника генерального штаба. Отдан приказ готовиться к атаке ракет большой дальности "Хизбаллы". Отвергнуты предложения о мобилизации резерва.
• 18:00 – совещание премьер-министра и министра обороны с руководством силовых ведомств.
• 20:00 – 2-х часовое заседание правительства в Тель-Авиве. Принято решение начать операцию против "Хизбаллы". Операция получила название "Сахар холем" ("Достойная плата" или "Достойное вознаграждение"), 13 июля её переименовали в "Шинуй кивун" ("Смена курса"). Для принятия срочных решений создан узкий кабинет министров в составе 7 человек: премьер-министра Эхуда Ольмерта, первого заместителя премьер-министра Шимона Переса, министра обороны Амира Переца, министра иностранных дел Ципи Ливни, заместителя премьер-министра и министра транспорта и безопасности на дорогах Шауля Мофаза, заместителя премьер-министра и министра промышленности, торговли и занятости Эли Ишая и министра внутренней безопасности Ави Дихтера.
• 22:30 – заседание узкого кабинета и принятие конкретных решений о ближайших целях операции.
• 23:59 – начало операции ВВС "Мишкаль Сгули" ("Удельный вес"), по уничтожению арсенала ракет большой и средней дальности "Хизбаллы". 69-я эскадрилья ВВС ("Патишим"), вооружённая самолётами F-15I "Раам", нанесла удар по местам дислокации пусковых установок (ПУ) и складам боеприпасов. Уничтожены 40–44 ПУ из 50–59 имевшихся и сотни ракет. Налёт продолжался 34–39 минут. Сразу после этой операции ВВС начали операцию "Мишкаль Ноца" ("Вес пера") – уничтожение ПУ и складов ракет малой дальности ("катюш") в Южном Ливане. Всего – несколько десятков объектов, малую часть от имевшегося арсенала таких ракет.
Шура Шварцман. Черный
Кофе исходил ароматом корицы и еще каких-то дразняще пряных специй. Правильный кофе, настоящий. Не та моча, что в третьесортных забегаловках зовется "Эспрессо" и заваривается путем простого залития бурого порошка кипятком. А тот, который получается после размалывания на стариной ручной кофемолке аккуратно обжаренных зерен, доводится несколько раз почти до кипения в изящной обязательно медной турке, и лишь потом разливается по тонкостенным чашечкам китайского фарфора, сдобренный темным тростниковым сахаром. Мечта, а не кофе! В отпуске Шварцман пил только такой. И подавали его лишь в одном единственном месте. В маленькой кофейне, притулившейся через три квартала от его дома. Точнее не от его собственного дома, а от высоченной, вытянувшейся к небу свечки, на седьмом этаже которой помещалась его квартира. Назвать это жилье домом язык как-то не поворачивался. Дом это что-то живое, теплое, хранящее на себе отпечаток личности хозяина, а вовсе не отделанные по последнему слову евродизайна квадратные метры, на которых он появляется раз в год, когда выпадает отпуск. Холодные безликие стены, не несущие никакой информации о жильце, лишенные души и индивидуальности, будто казенный номер в гостинице.
Зато кофе в отпуске всегда был самым лучшим, сваренным по старинному берберскому рецепту специально для него, как для постоянного клиента заведения. Это становилось уже ритуалом, ежедневным священнодействием, которое ничто не могло отменить. С возрастом он начал особенно ценить такие вот маленькие радости, мелкие привычки и безобидные пунктики, собственноручно разработанные для себя любимого, позволяющие лишний раз уцепиться за стремительно превращающуюся просто в унылое существование жизнь. Этакая игра в эстетствующего аристократа. "Каждое утро мне просто необходимо выпить пару чашечек кофе по-берберски, даже не представляю себе, как можно начинать утро иначе", – так он порой говорил случайным знакомым, нарочито противным снобистским тоном, изящно отклячив в сторону мизинец правой руки с безупречным маникюром. Играл в аристократа, заполняя упражнениями в актерском мастерстве, столь желанную ранее беззаботную скуку отпуска. Случайные знакомые верили. Вот только себя не обманешь, не вытравишь память о тех многочисленных утрах, что начинались с глотка противно воняющей дезинфекционной таблеткой, теплой воды из фляги. Не забудешься до конца, играя в скучающего плейбоя, пусть даже на короткое время. Просто уже не можешь иначе, какая-то часть мозга, продолжающая помимо твоей воли жить в настороженном боевом режиме, не даст расслабиться, окончательно поверить в придуманную не столько для окружающих, сколько для самого себя красивую сказку. Он горько усмехнулся, только сейчас сообразив, что неосознанно сел в угол, лицом ко входу и так, чтобы за спиной была глухая стена. Намертво въевшаяся в плоть и кровь привычка сработала с неотвратимостью хорошо отлаженного спускового механизма. Какой уж тут образ скучающего светского льва? Откуда?
Но в отпуске все равно ужасно хотелось создать качественную иллюзию именно такой вот жизни, некий эрзац светскости, манер и лоска. Важной частью данного образа было это почти ритуальное кофепитие. Потому в любую погоду, в любом настроении, он каждое утро заходил сюда, в малопосещаемое в это время заведение всего на пять столиков, где за барной стойкой его ждала улыбчивая девушка в кружевной наколке. Каждый год разная, почему-то барменши здесь надолго не задерживались. Он церемонно здоровался, усаживался всегда за один и тот же столик в углу у огромного, как магазинная витрина, во всю стену окна. Сидел и смотрел на снующих за прозрачной преградой стекла людей, на мельтешащие туда-сюда машины, наблюдал людскую суету и радовался тому, что лично он не имеет к ней никакого отношения. Как рыба, сонно и равнодушно глядящая из аквариума, из-за прозрачной, но надежно отсекающей ее от остального мира пленки прозрачного стекла.