Страница 213 из 245
— В нескольких милях отсюда есть деревня, — сказал Гер, поднимаясь на ноги. — А там, где деревня, непременно должна быть таверна.
— И то верно, — согласился Альтал. — Сядем на лошадей и поедем ее искать.
Они подошли к лошадям и стали их седлать.
— Я молодец, Альтал? — шепнул Гер.
— Ты большой молодец, Гер. Если Генд нас подслушивал, в нашем разговоре было все, о чем он должен знать.
— А если он не подслушивал?
— Об этом я позабочусь, когда мы приедем в таверну, — успокоил его Альтал.
— Можешь не беспокоиться, — сказал Альталу молчаливый голос Элиара. — Генд примерно в двадцати футах от тебя, и Хном с ним рядом.
— Значит, все идет так, как задумано, — послал Альтал ответный мысленный импульс. — Спасибо, Элиар.
— Не стоит благодарности, — прожурчал голос Двейи. — Да, кстати, я побудила Хнома думать о “жажде”, так что они с Гендом, вероятно, уже будут в той таверне, куда вы вдвоем собираетесь зайти.
— Побудила?
— Когда-нибудь я научу тебя это делать, любовь моя. На самом деле, это не сложно.
— Ладно. Поехали, Гер, — сказал Альтал, пришпоривая своего коня.
Таверна была такой, какой ее помнил Альтал, если не считать косматой пегой лошаденки и усталого гнедого коня, привязанных к ограде напротив входной двери.
— Пегая — это лошадь Генда, — потихоньку сказал Альтал своему юному другу, когда они спешились. — Давай привяжем наших к той же ограде.
— Хорошо, — согласился Гер. — А я тоже буду пить мед?
— Нет, — раздался твердый голос Двейи.
— Прости, Эм, — перебил ее Альтал. — Если он ничего не будет пить, это может вызвать у Генда подозрения. Я присмотрю, чтобы парнишка не выпил слишком много.
— Мы с тобой еще об этом поговорим, Альтал, — произнесла она с угрозой.
— С тобой всегда приятно поговорить, Эм, — ласково ответил он.
Альтал и Гер привязали своих коней к перилам и подошли к таверне.
— Вон они, — спокойно сказал Гер, указав подбородком на стоящий у стены столик.
— Отлично, — одобрительно сказал Альтал. — Не будем садиться слишком близко к ним.
Они уселись за грубо отесанный стол неподалеку от двери, и Альтал заказал меда.
— Какой у тебя замечательный плащ, дружище, — сказал хозяин таверны, ставя на стол две большие глиняные кружки с медом.
Альтал пожал плечами.
— Это чтобы спину не надуло, — ответил он.
— И сколько же он просит? — недоверчиво спросил один из посетителей таверны у человека, который, по-видимому, только что сказал нечто удивительное.
— Унцию чистого золота, — ответил тот, — и Гасти Большое Брюхо выставил там дюжину своих людей с боевыми топорами, которые следят за тем, чтобы ты уплатил прежде, чем перейдешь через мост.
— Неслыханно!
— Но это лучше, чем пытаться перебраться вплавь, а до ближайшего брода пять дней пути в любую сторону. Этот мост для Гасти как разрешение на грабеж. Все золотые прииски находятся по ту сторону реки, но никто не может до них добраться — или вернуться обратно, — не заплатив того, что требует Гасти Большое Брюхо.
— Простите, — вмешался в разговор Альтал. — Я не подслушивал, и ничего такого, но мы с моим юным другом едем в Хьюл, и если этот мост, о котором вы только что говорили, стоит у нас на пути, то нам, возможно, лучше выбрать другую дорогу.
— Если ты едешь в Хьюл, странник, у тебя не будет проблем. Дорога в Хьюл пролегает вдоль этого берега реки, и тебе не придется никому за это платить. Зато чтобы перебраться на другую сторону, тебе пришлось бы крупно раскошелиться. На той стороне золото, и Гасти Большое Брюхо хочет быть абсолютно уверенным, что любой, кто отправляется на поиски этого золота, заплатит ему за переправу.
— А откуда, черт возьми, у вождя клана может быть такое прозвище? — спросил Альтал. — По-моему, звучит оно не слишком почтительно.
— Чтобы это понять, тебе надо познакомиться с Гасти, — объяснил другой кабацкий завсегдатай. — Ты прав: большинство арумских вождей кланов были бы оскорблены таким прозвищем, но Гасти ужасно гордится своим брюхом. Он даже хохочет, когда хвастается, что годами не видел собственных ног.
— Если он с каждого, кто переходит мост, собирает по унции золота, то, должно быть, он уже весьма богат.
— О да, он очень богат, — подтвердил тот, что сообщил о размере взимаемой платы. — Он безмерно богат.
— Он заставил своих людей строить мост уже после того, как прослышал о золотоносной жиле, которая находится в горах?
— Нет, мост был построен раньше, чем начали просачиваться слухи о том золоте. Все это началось несколько лет назад. Видишь ли, тогда шла междоусобная война, и отец Гасти, который в ту пору был вождем, был убит на этой войне. Так Гасти стал вождем, нравится это кому-то или нет, — а большинству это совсем не нравится. Гасти был не слишком популярен, потому что вождь клана должен быть своего рода героем, а такой толстяк не очень-то смахивает на героя. Но у Гасти есть кузен — его зовут Гальбак, — и этот Гальбак семи футов ростом и подл, как змея. Ни один нормальный человек не станет перечить Гальбаку. Так вот, о Гасти нельзя сказать, чтобы был шибко активным, поскольку он очень-очень толст и, как большинство тучных людей, ленив, как бревно. Но иногда вождь клана обязан навещать вождей других кланов, а пятидневный переход до любого ближайшего брода через реку не приводил Гасти в особый восторг, и он приказал своим людям построить ему мост через эту реку. Поначалу цена составляла всего лишь пенни, но после того как в горах открыли золото, плата существенно увеличилась.
— Целая унция золота — это неразумно, друг мой, — сухо сказал Альтал. — Зачем человеку, находящемуся в здравом уме, платить такую сумму?
— Он даже рад заплатить ее. Человеку, который провел полгода, копая в горах, ужасно хочется выпить и побыть в обществе красивых женщин, которым все равно, как от парня воняет, лишь бы его карманы были доверху набиты золотом. Гасти окопался поперек пути на единственной дороге, которая спускается с гор, поэтому он огребает свою долю практически с каждой добытой золотой песчинки, и при этом ему даже не приходится пачкать руки. По-моему, еще не придумано даже слово для того, чтобы описать, насколько в действительности богат Гасти Большое Брюхо. Гер толкнул Альтала локтем.