Если муж – оборотень

- Совсем спятил. Не поеду я ни в какой Салем.

- Еще как поедешь!

- На каком основании?

- На таком, что ты самое глупое человеческое существо, с которым мне приходилось общаться. За ней маньяк по пятам ходит, а она разгуливает по всей стране без охраны.

- Нет тут никакого маньяка. И что это за выражение такое «человеческое существо»?! А сам-то ты кто, жаба, что ли?

- Еще как есть, - не обратив на ее последние слова никакого внимания, продолжил Кайл. – И если ты сейчас же не образумишься, познакомишься с ним лично.

- Пусть так. Тебе-то какая забота?

- Потому что я единственный из нас двоих, у кого имеются мозги.

- Вы только посмотрите, с каким пафосом он это произнес. - Девушка развела руки в стороны.

Тем временем они уже подошли к дому Присциллы. Кайл выхватил ключ из ее рук, сам открыл дверь и буквально втолкнул девушку внутрь.

- Перестань так себя вести, - возмущалась она. – Я все равно никуда с тобой не поеду. Я тебя даже не знаю.

- Вот и познакомимся по дороге.

- Типичный солдафон. Что хочу, то и ворочу.

Кайл поднялся вместе с ней наверх - точнее, волоча ее за собой, - зашел в комнату, впихнул туда Присциллу, посмотрел по сторонам, увидел под кроватью дорожную сумку, вытащил ее, затем открыл шкаф и стал сбрасывать в нее вещи Присциллы, которые считал нужными. От такой наглости девушка потеряла дар речи. Она скрестила руки на груди и возмущенно следила за действиями мужчины. Вообще Кайл неплохо ориентировался в ее комнате, словно бывал здесь раньше. Странно как-то.

- Я тебе не мешаю? - язвительно заметила она.

Но мужчина не обратил на нее никакого внимания, продолжая ходить по комнате и закидывать в сумку то, что хотел.

- Ты что себе позволяешь? – не выдержала девушка. - Перестань тут хозяйничать.

- Загляни лучше к своему арендодателю и отдай бабушке мазь, она ей нужна. Помнишь? – даже не обернувшись в ее сторону, ответил Кайл.

Он прошел в ванную, принес оттуда зубную щетку и тоже кинул ее в сумку. Рассерженная Присцилла схватила антигеморройную мазь, громко прошлепала по комнате и, выйдя, хлопнула дверью. Кайл даже бровью не повел.

Вернувшись, она обнаружила мужчину, роющимся в шкафчике с ее нижним бельем.

- У тебя в ближайшее время не намечаются месячные? - спокойно спросил он.

- Че-е-его?

- Я интересуюсь, стоит ли запасаться этим? – Он повертел в руках коробочкой «Тампакс», затем указал головой на сумку. – Я прихватил пару комплектов и на всякий случай взял еще трое трусиков. Надеюсь, тебе хватит.

Лицо Присциллы вытянулось и покрылось красными пятнами.

- А ну, верни это на место! – завопила она и бросилась к нему. – Да как ты смеешь?! Это же… трусы!

- А, по-твоему, я не знаю, что это такое? Поверь мне, детка, я неплохо разбираюсь в этих вещах.

Лицо девушки стало почти бардовым.

- Ты не имеешь права рыться в моих личных вещах!

- Я же не виноват, что ты не можешь собраться самостоятельно.

- Еще как могу!

- Так почему не делаешь этого?

-  Потому что не собираюсь никуда с тобой ехать!

Кайл устало покачал головой, вздохнул и сел на кровать. Он выглядел так, словно являлся здесь единственным взрослым человеком, а она была глупым ребенком, чем доводил ее до бешенства.

- Послушай, тыковка, я бывший военный и у меня нюх на такие дела. Сейчас я больше чем уверен, что тебе угрожает смертельная опасность. И хочешь ты или нет, я буду тебя защищать. Но я не в состоянии это делать на расстоянии. Поэтому сейчас у тебя только два выбора: или ты едешь со мной добровольно или я волоку тебя силком, - и, видя ее нарастающее негодование, добавил: – Поверь, это будут прекрасные выходные. У меня чудесная семья, младшая сестра примерно одного с тобой возраста, а бабушка Матильда, так, вообще, просто необыкновенная. Тебе там понравится.

Присцилла уже хотела было возразить, но не смогла.

- Я все равно не могу уехать. Я обещала профессору Мэтьюзу остаться на праздники в Колумбусе.

- Заскочим к нему по дороге и все объясним.

Кайл застегнул сумку и вышел за дверь, и девушке ничего другого не оставалось, как последовать за ним.

Он уже битый час смотрел на темные окна старого коттеджа. Гори в аду эта дрянь, что решила играть с ним в прятки. Надо было укокошить эту вонючую старуху, которая сообщила, что девчонка уехала на выходные. До Пасхи остается всего ничего, а он еще не разделался с ней.

Но теперь положение не только в растущей темной силе перед святыми праздниками. Сейчас это дело принципа. Его глаза стали красными от гнева. Точнее, один глаз. Эта тварь лишила его второго, он навечно стал калекой из-за нее. И теперь ее дни сочтены. Его руки непроизвольно сжались в кулаки, ему хотелось рычать и выть на луну от лютого гнева, что разъедала его изнутри. Он разорвет ее на части, вытащит все внутренности и сожрет за один прием. Она заплатит за все, что сотворила с ним.

А то, что Охотник теперь на ее стороне, не усложняет ситуацию, а делает ее интереснее. У него давно были счеты с Блайтом. И пришло, наконец, время поставить точку в их давнем споре.