Страница 28 из 57
«БОГИ, МИРИ… ОТВЕТЬ МНЕ! КТО ТЕБЯ ПОХИТИЛ?»
«Я НЕ ЗНАЮ… Я СВЯЗАНА. ТУТ ТЕМНО. Я НИЧЕГО НЕ ВИ…»
На моё сознание опустилась стена.
Это произошло так гладко, так всецело, что от шока я растеряла весь воздух в лёгких. Я больше не могла чувствовать Блэка. Я больше ничего не чувствовала. Это как гашение, как будто часть меня оказалась закутана в толстый плотный саван.
— Нет… — закричала я через кляп, скорее от раздражения, нежели от чего-то ещё. — Нет…
В своём сознании я снова кричала Блэку, но это мертвенное пространство поглощало каждый звук, каждую попытку дотянуться до него. Я чувствовала, как моё сознание врезается в эти лишённые эхо стены, как будто мои мысли тоже были заперты в темной коробке.
Чем бы ни был этот саван, я не прорывалась через него.
Я все ещё лежала там с закрытыми глазами, каждой частицей своего существа пытаясь прорваться через блок, когда недалеко от того места, где я лежала, зажегся свет.
Я шокированно ахнула, открывая глаза, затем закрывая их от яркого света.
Я сказала «зажегся», а не «включился», потому что свет напоминал скорее факел, нежели лампу. Он искрился, становясь ярче — длинный, зеленовато-жёлтый со странным жидким зелёным пламенем, которое вовсе не походило на огонь. И все же оно напоминало какой-то факел… словно зелёный и жёлтый живой свет, сворачивающийся и искрящийся вокруг свинцово-чёрной палки.
Там стоял мужчина, который его держал.
Я уставилась на его идеально сложенное лицо, задаваясь вопросом, реален ли он. Его строение черепа и неестественно симметричные черты лица принадлежали статуе, а не человеку. Он выглядел, как молодой Адонис, с любовью изображёнными исключительно высокими скулами, идеально очерченным подбородком и изогнутыми губами под пронзительными фиалковыми глазами.
Эти глаза не могли быть настоящими.
Даже золотые радужки Блэка на их фоне казались естественными.
Он действительно казался мне картиной. Чем-то, нарисованным маслом, идеально освещённым, чтобы воспроизвести внутренности пещеры позади него. Он мог быть вампиром из старой истории, каким-то бессмертным, высеченным из камня.
Только его одежда не вписывалась.
Он был одет в темно-красную футболку, заляпанную чем-то вроде масла или чем-то другим. Он носил истёртые армейские ботинки, тёмные джинсы, золотую цепь на шее. Он одевался скорее как европеец, нежели как американец, но определённо не первоклассно. Он выглядел как солдат, как один из наёмников из Восточной и Северной Европы, которых я встречала в Афганистане.
Края чего-то, напоминавшего татуировку, выглядывали с одной стороны шеи — красное и темно-синее в странном освещении.
Он наблюдал за мной абсолютно неподвижно. Неподвижно как статуя.
Я гадала, реален ли он вообще, когда он внезапно подошёл ближе, заставляя меня издать очередной поражённый крик и отодвинуться, отталкиваясь ногами. Теперь я видела, что лежу на низкой раскладушке или, возможно, кровати, поскольку каркас состоял из простой плоской платформы, сделанной из тёмного дерева. Мои руки были связаны между собой и привязаны к кольцу в изголовье кровати, так что далеко уйти я не могла. Я попыталась освободить ноги от верёвки, связывавшей мои лодыжки, но ими я тоже едва могла пошевелить.
Он стоял надо мной, все ещё держа факел, но теперь, когда он был достаточно близко, я видела, как вздымается его грудь. Его глаза расширились, когда он смотрел на меня. Я все ещё смотрела на его лицо, пытаясь расшифровать выражение, когда он издал какой-то шипящий, мурлычущий звук.
Тогда что-то ударило по мне.
Ощущение… жар… такой интенсивный, что у меня перехватило дыхание.
Он ударил по мне сильнее, чем когда-либо делал Блэк, слишком требовательно, чтобы я могла сопротивляться. Какая-то часть мужчины передо мной — ну или я предположила, что это исходит от него — врезалась в меня, как голодающий человек, пытающий прорваться через дверь и достать еду. Любые мои попытки заблокировать его, убраться с его дороги, приводили лишь к тому, он врезался в меня ещё сильнее.
Я издала низкий стон, когда он сделал это снова.
От этого он ахнул, заставляя меня поднять глаза.
Я встретилась с ним взглядом. Теперь он буквально задыхался, губы приоткрылись, глаза сверкали. В свете факела я видела, как расширились его зрачки, и внезапно засомневалась, действительно ли тому виной одна темнота. Я все ещё смотрела на него снизу вверх, вздрагивая, пока он продолжал ударять по мне какой-то частью себя.
Он был таким, как Блэк. Он должен был быть. Но чего он от меня хотел?
Как только я подумала об этом, он издал низкий, почти болезненный звук.
Прежде, чем я успела отреагировать, он гладко и целеустремлённо передвинулся к краю кровати, наклонившись, чтобы засунуть чёрный металлический конец факела в какой-то держатель. Тут же отпустив его, он повернулся ко мне и протянул руку за спину, вытаскивая нечто, оказавшееся пятидюймовым ножом, который он, должно быть, носил в ножнах на поясе. Я уставилась на нож, затем на него самого. Я снова попыталась закричать сквозь кляп, но он даже не вздрогнул.
Опёршись коленом на край кровати, он потянулся ко мне, все ещё двигаясь в той целеустремлённой манере. Схватившись за верёвку, связывающую мои лодыжки, он дёрнул мои ноги вперёд и к себе, двигаясь так быстро, что мне оставалось лишь подчиниться. Он был таким сильным, что меня это шокировало, но в то же время я не ощутила в этом движении грубости.
Скорее оно было выверенным, привычным.
Я ощутила там что-то ещё. Сдерживание. Какая-то срочность перетекала из его рук на мою кожу. Однако стена вокруг него была ещё темнее стены вокруг меня.
— Терпение, — пробормотал он, и его голос дрожал от того сдерживания. — Терпение, сестра…
Я просто лежала там, задыхаясь, пока он пилил ножом верёвки, удерживающие мои лодыжки вместе. Он сделал это относительно быстро, но казалось, будто это заняло вечность — возможно, потому что все это время я осматривала похожую на пещеру комнату, ища окна, двери, любой выход. Я ощущала приток воздуха откуда-то сверху, но если там и находилось окно, оно было затемнено.
Единственная дверь, которую я видела, располагалась на другом конце комнаты.
Единственной другой мебелью, которую освещал факел, были деревянный стол и два потёртых деревянных стула, небольшая антикварная настольная лампа, выключенная в настоящий момент, ковёр, и нечто вроде чехла для винтовки на полу. Я видела одежду, выглядывавшую из спортивной сумки, которая лежала на врезанной в стену лавке не так далеко от стола. Я посмотрела в другую сторону и увидела что-то вроде алтаря. Кто-то пришпилил к белой, покоробившейся от влаги стене изображения над низкой скамейкой, уставленной свечами, затем положил перед ней подушечку. Я не узнала ни одно из изображений. Не Будда, не боги индуизма, ничего из того, что я видела в Таиланде.
Он сдёрнул последнюю верёвку, и я тут же попыталась его пнуть.
Это тоже его едва ли обеспокоило.
Он поймал ногу, которую я высвободила, и дёрнул, заставляя её выпрямить. Затем, сразу после того как отпустил её, он гладко скользнул вверх по моему телу, удерживая меня своим весом и прижимая лезвие длинного ножа к моему горлу.
Я замерла абсолютно неподвижно.
Он посмотрел на меня. Теперь от него исходил тот жар.
Горячие пальцы его свободной руки крепко стискивали меня.
— У Блэка есть сестра, — пробормотал он, легонько проводя ножом по моему горлу. — Своя собственная сестра. Gaos di’lalente. Ну что за эгоистичный придурок. Неудивительно, что он тебя прятал.
Я покачала головой, ахая от прикосновения холодного лезвия.
— Я не его сестра, — выдавила я, мой голос все ещё заглушался кляпом.
Он улыбнулся, перенося на меня большую часть своего веса. Улыбка была понимающей. Я все ещё таращилась на него, пытаясь осознать смысл его слов, когда он перенёс свой вес, насильно раздвигая мои ноги своими. Затем он прижался ко мне всем телом, и я поражённо ахнула, ощущая его твёрдость внутренней стороной бедра. Он снова прижался ко мне, вливая в меня ещё больше того жара, и я застонала вопреки своему желанию. Ощущалось все так, будто он потянулся внутрь меня и…