Страница 8 из 13
Ночью меня очень беспокоила качка. Судно ныряло, беспорядочное волнение кидало его резкими, короткими движениями. При каждом броске мысли мои обращались к нашим бедным лошадям. Они сегодня чувствуют себя как будто недурно; но понятно, что постепенно теряют силы. Так и хочется, чтобы судно больше не качало и чтобы они хорошенько отдохнули. Бедные, терпеливые создания! Невольно спрашиваешь себя, надолго ли они сохраняют память о претерпеваемых страданиях. Животные часто помнят места и условия, в которых они терпели бедствия или испытывали боль. Помнят ли они такие обстоятельства, которые производят на них глубокое впечатление страха или внезапной боли, сглаживается ли у них воспоминание о длительных тяжелых переживаниях? Кто скажет? Было бы великим благодеянием природы, если бы у них изгладилась память об этих неделях медленной, но неизбежной пытки.
Собаки снова чувствуют себя прекрасно. Для них самое неприятное быть постоянно мокрыми. Именно вследствие этого состояния, длившегося в течение всего шторма, мы едва не лишились нашего чудного собачьего вожака. Утром его нашли в крайнем истощении, только слабо вздрагивающим. Жизнь едва теплилась в нем. Османа зарыли в сено, и так он пролежал сутки, отказываясь от пищи. Он проявил изумительную выносливость своей породы тем, что уже через сутки ожил как ни в чем не бывало.
Около нас кружились антарктические буревестники (Petrels). Одного поймали.
Попозже, около 7 ч пополудни, Эванс увидел два айсберга далеко слева; их можно было видеть только с салинга. Уже много раз видели китов Balaenoptera Sibbaldi. Говорят, это самые большие из всех млекопитающих.
Пятница, 9 декабря. Ш. 65°8′, 177°41′ з. д. Хороший ход S4 W109'. Остров Скотта S22 W147'.
В 6 ч утра увидели впереди айсберги и паковые льды. Сначала мы думали, что это осколки айсбергов, но, проникнув дальше, встретили небольшие, сильно подтаявшие льдины толщиной не больше 2–3 футов. «Я надеялся, что такого льда мы не встретим до 66Ѕ или, по меньшей мере, 66° широты». Решили идти к югу и западу, насколько позволит открытая вода, и нам это отчасти удалось.
В 4 ч дня, в то время, когда я пишу эти строки, мы все еще продолжаем находиться в открытой воде и по-прежнему идем почти не отклоняясь от курса. Прошли сквозь пять или шесть полос тонкого льда. Ни одна из них не превышала 300 ярдов в поперечнике. Мы прошли мимо нескольких очень красивых айсбергов, по большей части столообразной формы, высотой от 60 до 80 футов, и мне начинает казаться, что в этой части Антарктики найдется немного айсбергов большей высоты.
Два айсберга заслуживают более подробного описания. Один, к которому мы подошли очень близко с левой стороны, чтобы снять его для кинематографа, был высотой футов в 80, с плоским верхом, и как будто оторвался сравнительно недавно. Верхняя и нижняя части описываемого айсберга были, по-видимому, разного происхождения, как будто материковый ледник был покрыт постепенным напластованием ежегодно нараставшего снега. То, что я назвал «проникающими слоями голубого льда», представляет собою замечательное явление; можно подумать, что эти слои представляют поверхности, оттаявшие под влиянием жаркого солнца и ветра и потом опять замерзшие.
Это требует исследования.
Второй айсберг отличался бесчисленными вертикальными трещинами. Они, по-видимому, шли зигзагами, ослабляя структуру горы, так что различные расселины были образованы ими под разными углами и были разнообразного вида, вследствие чего поверхность горы была очень неправильна и прорезана огромными вертикальными щелями. Можно предположить, что такая гора пришла из страны ледяных переворотов, например с Земли Короля Эдуарда. Сегодня мы видели много китов-полосатиков, выбрасывающих высокие черные струи, – Balaenoptera Sibbaldi. Кругом нас летают антарктические и снежные буревестники, а сегодня утром летал капский голубь.
Мы встретили паковые льды севернее, чем ожидали, и не знаем, чем это объяснить. Надеемся, но без большого к тому основания, что не встретим слишком тяжелых льдов.
10 ч вечера. Мы хорошо подвигались в течение дня, но полосы пакового льда встречаются все чаще по обеим сторонам, уже полями значительной протяженности. Попадается множество айсбергов; около половины их плосковерхие; остальные – подтаявшие и прихотливых форм.
Небо сегодня удивительное. Облака всевозможных форм, в разнообразных условиях света и тени. Солнце беспрестанно выглядывало из-за облаков, временами ярко освещая то ледяное поле, то вздымающийся отвесной ледяной стеной айсберг, то клочок морской лазури. Солнечное сияние и тени весь день сменяли друг друга. Вечером очень мало зыби, и судно идет без качки, на ровном киле, спокойно; изредка только получается толчок, когда оно наткнется на льдину.
Трудно передать чувство облегчения при таком спокойном ходе после недавних бурных дней. Облегчение, ощущаемое лошадьми, можно только вообразить; собаки же заметно повеселели и порезвели, так же как и люди. Плавание обещает сойти благополучно, невзирая на грозящие задержки. Если лед уплотнится, я непременно потушу топки и выжду, пока он раскроется. Не думаю, чтобы лед долго оставался закрытым на этом меридиане. Этой ночью мы должны перейти 66-ю параллель.
Суббота, 10 декабря. По счислению 66°38′ ю. ш., 178°47′ з. д. Хорошо идем S17 W94'. Мыс Крозье 688'. Оставались на палубе до полуночи. Солнце только что погрузилось за южный горизонт. Зрелище было исключительное. Северное небо, роскошно-розового цвета, отражалось в морской глади между льдами, горевшими огнями разных оттенков от цвета полированной меди до нежного желтовато-розового; к северу и айсберги и льды отливали бледно-зеленоватыми тонами, переливавшимися в темно-фиолетовые тени, а небо переходило от бледно-зеленых тонов в шафранные. Мы долго засматривались на эти чудные световые эффекты. Судно в течение ночи пробиралось по разводьям, и утро застало нас почти у края открытого моря. Мы остановились, чтобы запастись водой с чистенькой торосистой льдины, и достали около 8 тонн воды. Ренник сделал измерение лотом; глубина 1960 морских саженей. Трубка принесла два маленьких кусочка вулканической лавы с примесью обыкновенного морского глобигеринового ила.
Уилсон застрелил несколько буревестников. Нельсон вертикальным неводом изловил несколько раковидных и других животных, взял пробу воды и измерил температуру на глубине 400 метров. На этой глубине вода теплее.
Около полутора часов мы шли сначала через довольно слабый пак, а затем среди тяжелых старых льдин, сгруппированных около большого айсберга. Мы сделали обход. Идти стало легче. Хотя, по мере нашего продвижения к югу, льдины попадались не такие громадные, толщина их увеличилась. Я заметил большие пласты сравнительно тонкого льда, очень рыхлого и легко раскалывающегося. Эти льды похожи на те, которые мы встречали во время плавания на «Дискавери», но только несколько толще.
В 3 ч мы остановились и убили четырех тюленей-крабоедов. Вечером к обеду у нас была печенка, очень вкусная.
Сегодня вечером попали в очень плотный лед, и было сомнительно, стоит ли пробиваться через него. Но ясный небесный свод на юге заставляет меня думать, что в этом направлении должна находиться более чистая от льдов вода. Может быть, расстояние до нее около 20 миль, но 20 миль при данных условиях – это много. Когда я, в 11 ч вечера, спустился вниз, чтобы лечь спать, Брюс силой, и не без успеха, пробивался вперед, но время от времени вынужден был останавливать судно. Я заметил, что лед становится глаже и тоньше. Местами виднелись признаки сжатия, и там лед был очень тонок.
«Мы весьма тщательно изучали опыт наших прежних плаваний, чтобы выбрать лучший меридиан, по которому идти к югу. Я думал, и до сих пор думаю, что все указывает на 178° западной долготы. Мы вошли в морские льды, приблизительно следуя этому меридиану, и в награду за нашу предусмотрительность попали в такие плохие условия, каких доселе не встречало ни одно судно, – хуже, чем я себе представлял на любом меридиане. Для того чтобы понять затруднительность нашего положения, нужно составить себе понятие о том, что такое сплошные льды и как мало известно об их движениях.