Страница 9 из 64
Однако, как все мы хорошо знаем, в условиях информатизации и повальной бюрократизации современного капитализма положение значительной части интеллигенции оказывается весьма неустойчивым, а ее предназначенное для саморазвития свободное от работы (добывания средств к существованию) время, пожираемое выполнение различных ненужных инструкций, составлением формальных планов и отчетов и т. п., стремится к нулю. Как отмечает Д. Бенсаид: "В реальности современного мира капитализм совмещается со своим понятием. Он превращает в товар все - вещи, услуги, знания, живые организмы. Он доводит до предела приватизацию общего достояния человечества. Он развязывает конкуренцию всех против всех. В развитых странах 90% трудоспособного населения - это наемные работники" [10, с. 6]. Это, по мысли А. В. Бузгалина и А. И. Калганова, и порождает необходимость участия интеллигенции в социальном протесте: "Поскольку же в мире отчуждения культура (в частности, познание законов исторического развития) и энергия социального протеста отделены друг от друга, постольку задача социального освобождения рождает грандиозной сложности проблему интеграции конструктивной творческой деятельности, создающей и воспроизводящей мир культуры (креатосферы) и энергии социального протеста, порождаемой противоречиями мира отчуждения; интеграции культурно-творческого потенциала интеллигенции и потенциала социального протеста трудящихся" [15, с. 437]. По мнению данных авторов, социальная революция и "простого" человека делает творцом [15, с. 457].
И здесь данные авторы прямо следуют мысли К. Маркса. Как писал Э. В. Ильенков: "Именно в "Философско-экономических рукописях", т. е. именно в ходе критики гегелевского взгляда на природу человека, Маркс как раз и освободился полностью от понятия абсолютного духа как от принципа, существующего до и вне реального человека, и самое понятие этого абсолютного духа вывел как результат, как следствие определенных, исторически конкретных взаимоотношений между лицами умственного и физического труда, из разделения труда, из факта реального "отчуждения" науки, т. е. мышления в его высших потенциях, от основной массы индивидов, составляющих большинство человеческого общества" [49, с. 250]. По мнению данного автора: "Превратить "частную собственность" в собственность "всего общества" - это значит превратить ее в реальную собственность каждого индивида, каждого члена этого общества, ибо в противном случае "общество" рассматривается еще как нечто абстрактное, как нечто отличное от реальной совокупности всех составляющих его индивидов" [49, с. 277]. И здесь же возникает проблема полноты человеческой самореализации уже при социализме: "Со стороны "индивида" эта задача как раз и предстает как задача социальной педагогики, как задача превращения каждого индивида из односторонне развитого профессионала, раба наличного разделения труда во всесторонне развитую индивидуальность, способную без особого труда и личных трагедий менять виды деятельности" [49, с. 283].
Это, конечно, не означает, что при коммунизме все будут заниматься всем. На наш взгляд, это означает, что у каждого человека должен быть достаточно широкий веер возможностей самореализации, а такая ситуация складывается только при коллективном характере труда. Как отмечал Э. В. Ильенков: "Непосредственно кооперированные, т. е. сознательно объединившиеся вокруг общего (коллективного) дела, индивиды оказываются не только способны, но и вынуждены взять на себя осуществление всех тех деятельных функций, которые движение "частной собственности" от них отчуждает" [49, с. 285]. Социальные потребности, в т. ч. и потребность в творчестве, и потребность в освоении новых сфер деятельности, и потребность в познании, и потребность в участи в управлении, - не застывшие категории, они постоянно диалектически развиваются. Только при капитализме их развитие лимитировано в первую очередь интересами капитала и им же подчиняется (это хорошо видно, например, при рассмотрении обязательного регулярного повышения квалификации преподавателей, которое ныне часто превращается в новый налог на них, уплачиваемый иногда временем, а иногда и деньгами). Как пишет, ссылаясь на К. Маркса, тот же Д. Бенсаид: "Маркс имел в виду, что социальные потребности несводимы к элементарным физическим потребностям в питании и сне. Они исторически развиваются. Они обогащаются, становятся более разнообразными, и их признание обществом - результат соотношения сил" [10, с. 107]. Отметим, что уже при современном капитализме возникает проблема организации коллективной деятельности. Конечно, многие виды деятельности навсегда останутся индивидуальными. Но разве когда мы пишем книги или картины, мы не опираемся на опыт предшественников и современников?
Из работ современных зарубежных марксистов, обращающихся к проблеме отчуждения труда, отметим книги уже неоднократно цитированного нами французского философа Даниэля Бенсаида и англичанина Тьерри Иглтона. Д. Бенсаид отмечает, что в современном мире происходит резкая актуализация проблемы отчуждения, вызванная принудительной индивидуализацией, атомизацией общества: "Индивид эпохи модерна, чтобы достичь самореализации, нуждался в разных формах социальной солидарности (рабочий кодекс, социальное страхование, пенсия, статус постоянного работника, государственные услуги), которые как раз и стремятся разрушить либеральные контрреформы, чтобы низвести общество до состояния безжалостных джунглей всеобщей конкуренции" [10, с. 58]. Даже в развитых странах происходит относительное (а порой и абсолютное) снижение доходов трудящихся: "В период 1980-2006 гг. доля заработной платы в добавленной стоимости предприятий уменьшилась, таким образом, с 67% до 57% в пятнадцати наиболее богатых странах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). Итогом стало относительное понижение платежеспособного спроса, сглаживаемое наращиванием кредитования и военных расходов, а также ужасающим разрывом в доходах" [10, с. 137]. К этому добавилось стремительное сокращение социальных обязательств капитала, выразившееся в переводе расходов на медицинское обслуживание и образование в разряд частных трат [10, с. 107].
Превращение части рабочих в акционеров отнюдь не привело к какому-либо положительному решению проблемы отчуждения, создав ситуацию социальной шизофрении: "Разорванный рабочий, раздвоившийся на наемного сотрудника и акционера, обратившись против самого себя, отныне будет заинтересован в том, чтобы, будучи акционером, еще больше эксплуатировать себя и даже уволить себя, чтобы поднять курс собственных акций" [10, с. 109]. В условиях господства капиталистического рынка любое акционерное предприятие с участием рабочих останется капиталистическим, и это найдет свое отражение не только в его взаимодействии с рынком, но и во внутренних взаимоотношениях. В конечном результате, по мнению Д. Бенсаида, данную систему радикально изменить может только революция: "Сохранять верность критическому посылу марксизма - значит по-прежнему считать, что наш мир конкуренции и войны всех против всех невозможно реформировать при помощи косметического ремонта, что его нужно ниспровергнуть, и задача эта сегодня как никогда актуальна" [10, с. 180]. Конечной целью здесь выступает преодоление отчуждения: "Развитие способностей и возможностей каждого - это более надежный критерий прогресса, нежели рост производства, оборачивающийся экологическими бедствиями" [10, с. 59].
Английский марксист Тьерри Иглтон обращает первоочередное внимание на кризисные явления, связанные с деиндустриализацией развитых стран и усилением капиталистической эксплуатации остальных в рамках современной миросистемы: "Новые информационные технологии превратились в ключевой ресурс нарастающей глобализации системы, и одновременно горстка транснациональных корпораций в погоне за легкими прибылями распределяла по планете свое превосходство и инвестиции. В результате перевод значительной части производственных мощностей в "слаборазвитые" страны с дешевой рабочей силой привел некоторых не видящих дальше своего живота западных деятелей к выводу, что тяжелая промышленность вовсе должна исчезнуть с нашей планеты. Последовавшие за этими масштабными изменениями массовые международные перемещения рабочей силы, в свою очередь, по мере того как в наиболее развитые экономики вливались обездоленные мигранты, привели к возрождению расизма и фашизма [48, с. 30-31]. В новых условиях неверие прежних радикалов 1960-х в возможность сущностного изменения мира привело к победе постмодернизма, основным постулатом которого был вера в то, что будущее есть просто повторение настоящего плюс больше разнообразия [48, с. 32-33].